Мартин Пас
Шрифт:
Однако деловитость и коммерческая сметка ничуть не мешали упрямцу купцу ревностно соблюдать все религиозные обряды. Его дочь тоже прекрасно знала их и следовала примеру отца. Поэтому, когда метис выразил свою досаду по этому поводу, старик осекся и замолчал.
Молчание прервал Андрес Серта:
— Надеюсь, вы не забыли, что, коль скоро я женюсь на Сарре, ей придется принять католичество?
— Вы правы. Но, согласно библейским заветам, Сарра останется иудейкой, пока она моя дочь!
Дверь распахнулась, и вошел дворецкий.
— Ну что? Бандит
— Все свидетельствует о том, что он погиб.
— Погиб? — обрадовался Андрес Серта.
— На мосту он оказался в ловушке между нами и солдатами, так что ему не оставалось ничего другого, как перемахнуть через парапет и броситься в реку.
— Но где гарантия, что он не добрался до берега? — спросил Самуэль.
— После таянья снегов река стала очень бурной, — заметил дворецкий. — Да к тому же мы хорошенько осмотрели оба берега, но беглеца нигде не обнаружили. Я оставил там часовых, чтобы они наблюдали за рекой всю ночь.
— Прекрасно! — воскликнул старый Самуэль. — Этот парень сам вынес себе приговор. А вы знаете своего обидчика?
— Отлично знаю. Это Мартин Пас, индеец с гор.
— Он действительно подстерегал Сарру возле дома?
— Трудно сказать… — ответил дворецкий.
— Пришли сюда старуху Аммон.
Дворецкий вышел.
— Все эти индейцы, — сказал Самуэль, — тайно связаны между собой. Надо бы узнать, как давно власти преследуют этого парня.
Вошла дуэнья и остановилась перед хозяином.
— Аммон, что ты знаешь о событиях сегодняшнего вечера?
— Почти ничего, — отвечала дуэнья. — Крики слуг разбудили меня. Я вбежала в комнату сеньориты и нашла ее там почти без чувств.
— Продолжай, — велел Самуэль.
— Ни на какие вопросы она не пожелала отвечать и легла в постель, отказавшись от моих услуг. Мне пришлось уйти.
— Вы часто встречали этого индейца в городе?
— Не знаю, хозяин… иногда я встречала его на улицах Сан-Ласаро, а сегодня вечером он спас от беды сеньориту на Пласа-Майор.
— Спас? Каким образом?
Старуха рассказала о том, что произошло на площади.
— Ах, значит, моя дочь собиралась преклонить колена вместе с этими христианами! — в ярости завопил еврей. — А я даже ничего об этом не знаю. Ты, видно, хочешь, чтобы я выгнал тебя?
— Простите, хозяин!
— Убирайся!
Старуха поспешила удалиться.
— Вот видите, мы должны как можно скорее обвенчаться! — сказал Андрес Серта. — А теперь мне следовало бы отдохнуть. Прошу вас, оставьте меня одного.
Старик ушел. Однако, прежде чем лечь в постель, он решил увидеть дочь и тихонько вошел к ней в спальню. Сарра спала, разметавшись на шелковых простынях. Белый плафон свисал с потолка, украшенного лепным орнаментом, заливая комнату ярким светом. В полуоткрытое окно проникал ночной воздух, напоенный ароматом алоэ и магнолий. Блики света играли на многочисленных креольских безделушках в шкафах и на полках. Казалось, душа девушки должна была ликовать среди всей этой роскоши.
Самуэль приблизился к постели дочери.
Старик вернулся к себе.
Сарра поднялась с первыми лучами солнца. Чернокожий слуга Либертад тут же явился на ее зов. Он запряг мула для нее и лошадь для себя.
Это была давняя привычка — совершать ранние прогулки в сопровождении верного слуги.
Сарра надела коричневую юбку и кашемировую мантилью с бахромой, дополнив этот туалет широкополой соломенной шляпой. Длинные черные косы она подбирать не стала. Желая как-то унять тревогу, она свернула себе пахитоску из листьев ароматного табака и наконец, усевшись на мула, направилась в сторону порта Кальяо.
В порту царило небывалое оживление. Береговая охрана всю ночь следила за шхуной «Анунсиасьон», подозрительные маневры которой свидетельствовали о неких противозаконных намерениях ее капитана. Казалось, «Анунсиасьон» поджидала какие-то контрабандные товары в устье Римака, держась на безопасном расстоянии от берега, чтобы в случае чего уйти от шлюпок полицейских.
Разные слухи ходили по поводу этой шхуны. Одни считали, что на ее борту находятся колумбийские солдаты, которым предписано захватить центральное здание Кальяо и отомстить за поражение солдат Боливара, [7] с позором изгнанных из Перу; другие утверждали, что шхуна просто занимается контрабандой шерсти из Европы.
7
Боливар Симон (1783–1830), прозванный «Эль Либертадор» (Освободитель) — один из вождей освободительного движения южноамериканских колоний Испании.
Не обращая внимания на эти слухи, более или менее соответствующие истине, Сарра, у которой была совсем иная цель, добралась до Кальяо, а потом снова вернулась в Лиму, на берег Римака.
Она доехала до самого моста, возле которого расположились солдаты и метисы, следившие за обоими берегами реки.
Либертад рассказал девушке о том, что случилось ночью. Сарра велела ему поговорить с солдатами на мосту, и те рассказали, что Мартин Пас, по-видимому, утонул, хотя тела его пока не нашли. Сарра собрала все свои душевные силы, чтобы не упасть в обморок.
Среди людей, бродивших по берегу, она заметила индейца со странным лицом, он был явно чем-то взволнован. Это был Самбо.
Когда они проходили мимо старого горца, Сарра услышала, как он бормочет:
— Горе мне, горе! Они убили сына Самбо! Они убили моего сына!
Девушка сделала знак чернокожему слуге следовать за ней. Нимало не заботясь о том, что ее могут заметить и рассказать обо всем отцу, она направилась в церковь Святой Анны. Девушка оставила мула на попечение слуги, а сама решительно переступила порог католического храма и спросила отца Хоакина. Затем опустилась на колени и долго молилась за спасение души Мартина Паса.