Мартин Воитель
Шрифт:
Внимательно посмотрев в сторону повозки, Баклер поразмыслил и вынес свое заключение:
— Повозка эта — она, значится… старая, крепкая. Пожалуй, Мартин, я ее до ума доведу, только далеко на ней все равно не уедешь.
Мартин схватил Баклера за лапу:
— Ей и не нужно ехать далеко — только до ворот крепости с грузом горящей соломы и дров. Это будет наш отвлекающий маневр!
Болдред взволнованно заморгала глазами:
— Дело! Штурм нужно начать, когда они меньше всего этого ожидают — перед самым рассветом. Мы со Стражем поднимем сеть и набросим ее на северную стену. Кого мы на нее пошлем,
— Королеву Амбаллу с ее воинством и больших ежей.
Ликующий Трунг весело пристукнул о песок своим ремнем с привязанными камнями и ухмыльнулся жене, которая обеими лапами прижимала к груди свою громадную палицу.
— Слышишь? Мы пойдем туда лапа об лапу!
— Белки из племени Гоо помогут выдрам взобраться на южную стену, — продолжал Мартин. — А повозку я беру на себя. На нее вся наша надежда. Ладно, есть у кого-нибудь еще предложения?
Грумм поднял лапу:
— Слушай, Мартин, тут, это самое… кротов много. Мы под задней стеной подкоп сделаем — широкий такой, чтобы любой, значится… зверь в крепость мог попасть.
Баркджон не спеша встал и отряхнулся:
— Я помогу Баклеру чинить повозку, а потом похороню Феллдо.
Мартин обнял его за плечи:
— Мы пойдем с вами: Роза, Паллум, Бром, Грум и я. Мы начинали вместе, и нам бы хотелось проводить нашего друга в последний путь.
Комедианты тоже решили отдать последние почести погибшему другу.
Бадранг спустился со стены и вместе с некоторыми из своих офицеров отправился в длинный дом ужинать. На ходу Боггс в радостном предвкушении потер лапы:
— Я сейчас за кружку водорослевого эля свои усы отдал бы!
Из темноты донесся надтреснутый голос:
— Слышь, братва, Бадранг — это страшенный Нечистый Дух. Он ведет вас прямым курсом на погибель. Держитесь от него подальше. Чальтесь ко мне да копайте могилки — мертвые не кусаются!
Боггс вздрогнул:
— Похоже, это Клогг, хотя я его не вижу.
Крестозуб хрипло засмеялся:
— Старина Клогг умом тронулся — видать, его здорово пикой приложили. С тех пор как этот чокнутый пришел в себя, он тут разгуливает да всякую чушь городит.
Неизвестно откуда послышался безумный смех Клогга:
— Хо-хо-хо-хо! Будете с Нечистым Духом Бадрангом якшаться — живо падалью станете. Айда со мной могилки копать!
Бадранг, собравшийся было открыть входную дверь, задержался. Всматриваясь в темноту, он крикнул:
— Держись от меня подальше, не то я тебе живо шкуру продырявлю!
— Хо-хо-хо, ты меня не увидишь, потому как я невидимый. Я тут для тебя отличную ямочку приберег!
Все поспешили войти в дом. Когда Бадранг захлопнул дверь, перевернутая тачка, закрывавшая свежевыкопанную могилу, приподнялась. Из-под нее выглянул Клогг:
По-кротовьи яму роюБодро и беспечно я -Здесь Бадранга упокоюЯ на веки вечные.42
Баллау проснулся от того, что Мартин тряс его за плечо. Хотя еще стояла темнота, ночь была на исходе. — Идем, уже пора!
Лагерь бесшумно оживал. Грумм вместе с Паллумом, Розой и многими другими зверями
Баклер любовно погладил ее:
— Ничего, значится… напоследок не подкачает.
Амбалла махнула лапой Гулбе, и их сводное войско отправилось на исходные позиции. Старворт строгим кивком велел белкам следовать за собой. Теперь в лагере осталось только пятьдесят лучников под командой Мартина. По его сигналу Баклер высек огонь, а Дубрябина запряглась в почерневшие от огня оглобли.
— Третий звонок, парни, — прошептал Баллау. — Начали!
Хныкса спал. Ему снилось, что он снова стоит на палубе своего старого корабля. Кто-то разжег на ней огонь, и какие-то звери с воплями прыгали и плясали вокруг него. Это зрелище очень развеселило спящего пирата. Ему захотелось встать в круг и плясать вместе с этими зверями, он застонал от удовольствия и пошевелился. При этом копье, о которое опирался Хныкса, соскользнуло, он больно ударился подбородком о парапет и, проснувшись, поневоле вернулся к действительности, которая его ужаснула. По берегу к крепостным воротам мчалась пылающая повозка.
— Пожар, пожар, на помощь!
В крепости началась паника. Большинство караульных на стенах крепко спали. Спросонок они налетали друг на друга и бестолково толкались. Дверь дома распахнулась, во двор выбежал Бадранг; за ним спотыкаясь выскочили его офицеры. Услышав крики и увидев в ночи зарево, тиран обнажил меч и завопил во всю глотку:
— Ворота! Живей!
И он бросился по лестнице на стену, а вслед ему, заглушая тревожные крики, гремел голос Клогга:
— Хо-хо, это призрак моего корабля сожженного тебе мстит. Не послушал меня, Бадранг, — вот и получай!
Жар ревущего огня обжигал щеки Дубрябине, толкавшей вперед пылающую повозку. Мартин и остальные бежали за ней: находиться рядом с повозкой не было возможности из-за жгучих языков пламени. Услышав предостерегающий возглас Дубрябины, они остановились и наложили стрелы на тетиву луков. Барсучиха пробежала с повозкой еще немного, затем изо всех своих могучих сил толкнула ее вперед и упала ничком. С треском и шипением повозка, подобно комете с огненным хвостом, помчалась к воротам Маршанка.
Она ударилась в ворота и распалась, как огромный огненный цветок; горящая солома и дерево полетели на брусья ворот, вверх взмыл целый столб багровых искр и темного дыма.
Баллау тем временем уже построил лучников в три шеренги. У него уже был план действий, и вдоль стен раздавались четкие команды:
— Залпом — пли! Ложись!
Ослепленные ярким пламенем, бившим прямо в глаза, защитники передней стены несли большие потери. Среди них метался Бадранг, выбивая луки из лап солдат:
— Тупицы! Несите песок, несите воду, тушите пожар! — Он схватил за шиворот Гнилоноса. — Туши огонь…
Гнилонос обмяк и полетел со стены вниз; из его черепа торчала стрела.