Марун
Шрифт:
– Не стоит убегать, – шар приближался всё ближе и ближе.
– Что вам надо? – спросила Энджи. – Кто вы? – шар перестал светиться и растворился в темноте. Перед ней была фигура. Она направила на неё фонарь, и чуть не закричала от ужаса. Нечто было похоже на человека, только давно умершего. Это был труп. Кожа его была серого цвета, а череп – с рваными ранами и клочьями оставшихся волос, через которые белела кость. Всё было заляпано грязью или кровью, трудно было сказать точно. Почти бесцветные глаза существа мёртвым взглядом смотрели в пустоту. Рот был искажён в гримасе, отчего звуки и были похожи на шипение. Руки висели безжизненными плетьми. Какая-то энергия внутри заставляла
– Я очень давно наблюдаю за тобой. Видишь ли, это тело для меня – лишь временное убежище. Оно очень давно мне служит. Когда-то люди выживали за счёт леса, а я – за счёт них, – существо захихикало, отчего у девочки по спине побежали мурашки, – но сейчас люди ушли в города, и мне достаются только жалкие отбросы. А ведь я был хоть и проклятым, но великим духом леса. Про меня ходили страшные истории, людишки пытались задабривать меня, принося жертвы. Обо мне помнили, меня боялись. Сейчас же я брожу в виде страшного облезлого мертвеца, – нечто опять зашипело, показывая свою злость, – но ты, Энджи, поможешь мне вернуть силу.
Девочка вздрогнула, когда чудовище произнесло её имя. Медлить было нельзя. Она резко развернулась, толкнула лиса в тёмный проход, и сама побежала следом.
– Быстрее, Марун, – шептала она, боясь оглянуться, – быстрее, мальчик!
Краем глаза она видела позади свет, потом услышала громкий смех. Затем всё погасло и стихло. Впереди был силуэт лиса, из-за фонарика его тени прыгали по деревьям. Девочка не сбавляла темп. Наконец показался выход. Свежий воздух ударил в лицо, стало легче дышать. Выскочив из пещеры, она со всего маху налетела на стену, и упала бы на спину, если бы не крепкие руки отца, схватившие её за плечи.
– Энджи?! – голос отца привёл её в чувство. – Как ты здесь оказалась?
Но вопросы отца так и повисли в воздухе – он увидел испуганное лицо дочери – всё остальное можно было отложить.
– Папа, папочка! – Энджи уткнулась в рубаху отца и расплакалась. – Пойдём скорее отсюда! Это место … оно нехорошее! Она потащила отца за руку.
– Марун, не отставай! – Пётр крепко держал дочь за руку, думая, что же такого могло произойти, что так сильно напугало девочку. Марун бежал рядом, иногда оглядываясь на пещеру и скалясь.
Когда отец с дочерью скрылись в лесу, из норы вылетел яркий шар и завис в метре от земли:
– Это только первая встреча, Энджи, – жуткое змеиное шипение вспугнуло птиц, они с криком поднялись в небо. Существо знало наверняка, что его слышали не только лесные обитатели, но и сбежавшая маленькая девочка с чёрно-бурым лисом. Через секунду шар растворился в воздухе, будто его и не было. Поляна опустела.
***
По возвращении домой Энджи была сама не своя. Она молчала, была напугана, не притронулась к еде и сразу легла спать. Посреди ночи Кэтти разбудил крик дочери. У Энджи начался жар, она бредила, металась по кровати. Мать не отходила от своей малышки ни на шаг – охлаждала лоб компрессами, отпаивала, смачивала губы водой. Иногда Энджи открывала глаза и звала Маруна, бормотала что-то о мёртвом человеке и ярком свете, а потом опять впадала в забытье. Несколько раз прибегал местный фельдшер, делал уколы, сбивающие жар. «Это на фоне сильного стресса, – говорил он родителям, – не оставляйте
Через два дня температура действительно спала. Кэтти сидела рядом у кровати дочери, когда та открыла глаза и позвала её. Женщина взяла её руку и поднесла к своим губам:
– Спасибо, Господи! – проговорила она, – как ты себя чувствуешь, Эн, милая?
– Мама, я хочу есть. Очень!
Кэтти улыбнулась. Дочь никогда не отказывалась перекусить, что бы не случилось.
– Конечно, милая, сейчас принесу тебе бульон и твои любимые пирожки, – она направилась к двери.
– Мама , а где Марун? – вопрос ребёнка застал мать врасплох.
– Знаешь, Эн, ты не расстраивайся, но он ушёл. Папа говорит, что он вырос и его потянуло в лес, к своим сородичам. Может, он нагуляется и вернётся.
Глаза девочки наполнились слезами, она молча кивнула головой и отвернулась к окну.
Как только она окрепла, Пётр отвёз её к доктору. Физически Энджи уже была здорова. Врач сказал, что у неё избирательная амнезия – она частично забыла события той страшной ночи. И что, возможно, со временем она всё вспомнит, но сейчас её психика не готова испытать такой стресс снова, так что амнезия даже хороша для полного выздоровления. Последнее, что помнил ребёнок – как лис убежал и она собиралась идти его искать. Девочка помнила, как доставала отцовский нож из ящика, помнила ручей и тёмный лес. На этом воспоминания обрывались.
«Наверное, это и к лучшему, – думал Пётр, – хорошо, что я отвёз лиса в питомник. А то малышка опять заболела бы, а снова её психика этого бы не вынесла».
О своём поступке Пётр поклялся молчать. Когда Энджи лежала в бреду, доктор посоветовал временно убрать из виду всё, что могло бы напомнить ей о происшествии. И, поговорив с женой, они решили отвезти Маруна в питомник, находящийся неподалёку. Они навели справки – условия там были хорошие, за животными следили.
Лис предчувствовал скорое расставание с хозяйкой. Ночью он пробрался к ней в комнату и лёг в ноги. Кэтти не стала его прогонять. «Пусть простится», – сказала она мужу. Так он и лежал до самого утра, только иногда поднимая морду и смотря на Энджи.
«Марун, пойдём, малыш», – Пётр стоял в дверях.
Марун слез с кровати, обошёл её и лизнул детскую ручку, надеясь, что хозяйка откроет глаза и никуда его не отпустит. Но девочка спала. Тогда лис встал на кровать передними лапами и мокрым носом уткнулся ей в щёку. Потом соскочил на пол и пошёл следом за мужчиной, уже не оборачиваясь.
4. Всё возвращается
– Пап, мне надо сегодня в город. У нас подготовка к выпускному, помнишь? Я возьму твой пикап, – девушка лет семнадцати стояла на крыльце и крутила на пальце ключи от машины. Длинные волосы цвета спелой пшеницы струились по её плечам. Свободная рубаха и чуть мешковатые джинсы не могли спрятать уже сформировавшуюся фигуру девушки.
Семь лет прошло с той самой ночи. Трудно было узнать в этой взрослой и красивой девушке маленькую и напуганную Энджи. Она сильно изменилась: курносый нос, карие глаза, всегда приподнятый подбородок и гордая осанка. Когда Пётр смотрел на дочь, он, как и любой нормальный отец, боялся за неё. Вдруг его малышка сделает неправильный выбор, ошибётся и не сможет постоять за себя? Каждый день перед сном он просил Бога защитить его девочку.
– Конечно, милая. Хочешь, я сам тебя отвезу?
– Нет, пап, я ещё должна забрать Риту. Вернусь к ужину, – она подошла к отцу, чмокнула его в щетинистую щеку и залезла в пикап. Пётр захлопнул дверь машины: