Маска Ра
Шрифт:
– Я также захватил бумаги Ипувера, но тогда я не приглядывался, что и где, – краснея от смущения, признался Омендап.
– Вот именно, – с сарказмом заметил Сененмут.
Командующий Омендап, поддержанный своими военачальниками, был готов немедленно ответить на резкий выпад. Сетос прекрасно понимал, как важна Хатусу поддержка военных чинов, поэтому нельзя было допустить, чтобы они сочли себя оскорбленными, и он не замедлил вмешаться.
– Господин Амеротк, заметно, что вы много знаете о змеях.
– А также о преступлениях, – язвительно прибавил Рахимер.
– Господа,
– И каковы же ваши выводы? – поинтересовалась Хатусу. – Если ваши рассуждения, господин Амеротк, верны и мешки подменили?
– В таком случае, госпожа, убийца должен находиться сейчас в этом зале. Вы все это понимаете. Ни солдаты, ни слуги к этому не причастны. Кто-то принес сюда мешок со змеей и держал у себя, а затем повесил на спинку стула, на котором сидел Ипувер.
– Продолжайте! – повелительным тоном потребовал Рахимер.
– Мы предполагаем, что убийца среди членов совета, – играя кольцом с изображением Маат, Амеротк просил ее о помощи, о том, чтобы божественное перо истины и мудрости коснулось его губ и сердца. – И возникает следующий вопрос: «Зачем это понадобилось?»
Продолжить Амеротку не дал неистовый стук в дверь. В зал вошел начальник караула нубиец – метис в кожаном схенти. На перевязи для меча, перекрещивавшей его открытую грудь, висел знак полка Осириса. Он обратился не к Рахимеру, не к Хатусу, а к командующему Омендапу.
– Ваши указания выполнены. – И какие результаты?
– Мной были посланы поисковые группы вдоль берега до старого храма. В тростнике было найдено тело Аменхотепа. Из одежды на нем оказалась только набедренная повязка. А опознали его по обручу на руке.
– Что-нибудь еще? – требовательным тоном спросил Омендап..
– Да, господин. Один из посланных солдат– лекарь, он учился в Доме Жизни. Тело распухло и потеряло цвет…
– Остается удивляться, что до него не добрались крокодилы! – не удержался от язвительного замечания Бейлетос.
– Аменхотепа пять или шесть раз укусила в ногу гадюка, – закончил свой доклад солдат.
– Пусть тело и голову отправят за реку в Город мертвых, – распорядился Рахимер. – Аменхотеп готовил себе гробницу. Передай нашему служителю там, чтобы тело Аменхотепа было погребено как полагается. Расходы берет на себя Дом Серебра.
Солдат удалился.
– Время саранчи – лихолетье, – негромко заметил один из жрецов. – Пора смерти и опустошения. Сехмет-разрушительница шествует по царству Обеих Земель. Внутри хаос. От границ веет бедой.
И словно в подтверждение его слов, солнечный свет померк, когда облака поглотили закатное солнце. Амеротк гадал, прав ли в своих предсказаниях жрец. Ему вспомнились рассказы бабушки о том, как каждый день Амон-Ра проезжал по небу в своей золотой колеснице. Ночью бог солнца спускался в Дуат. В этом подземном царстве поджидал его, чтобы уничтожить, огромный и ужасный бог змей Апоп. «Неужели все случится снова, – думал Амеротк. – Неужели после этих убийств, совершенных с помощью змей, Обеим Землям вновь придется стать свидетелями
– Мы все опечалены смертью Аменхотепа, новы не закончили со своими выводами, – нарушила молчание Хатусу.
– Да, не закончил, – подтвердил Амеротк, отодвигая столик. – У нас три смерти: в двух случаях, несомненно, было совершено убийство. Все три смерти вызваны змеиными укусами. Мы не знаем, кто это совершил и почему. Поэтому следует обратить внимание на жертвы и подумать, что их может связывать.
– Я полагаю, такая связь очевидна, – нарочито медленно протянул Бейлетос.
Он махал своей мухобойкой, как будто слова Амеротка были чем – то назойливым и раздражающим, как мухи, от чего можно было отмахнуться.
Если Бейлетос рассчитывал, что его язвительность получит поддержку Великого визиря, то он просчитался. Рахимер с пристальным вниманием смотрел через зал на Амеротка.
– Очевидно, что все жертвы, включая божественного фараона, входили в дворцовый совет, высказал свое предположение Рахимер. – А что еще общего между ними?
– Эти смерти, а также осквернение гробницы фараона связаны общим моментом. Это возвращение божественного фараона после побед над народом моря в Дельте Нила. Победоносным и блистательным стал его поход к Великому Морю, – продолжал Амеротк. – Теперь скажите, сопровождал ли его Ипувер?
Зал откликнулся хором утвердительных возгласов. – И Аменхотеп также был там?
– К чему вы клоните, Амеротк?
Судья сделал недовольную гримасу и продолжал задавать свои вопросы.
– А не было ли каких-нибудь происшествий на обратном пути фараона из Дельты в Фивы?
– Каких, например?
– Может быть, случилось нечто особенное?
Возможно, божественный фараон говорил о своих планах, о том, что намеревался сделать после возвращения? Или, – Амеротк посмотрел на Хатусу, – может быть, в его отсутствие что-то произошло здесь, в Фивах? Я всего лишь строю предположения. У меня нет доказательств, даже намека на свидетельство, что нечто действительно произошло.
Члены совета начали негромко переговариваться. Сененмут, перегнувшись, что-то шептал Сетосу, ко торый в ответ отрицательно качал головой. Амеротк посмотрел на Хатусу. Погруженная в свои мысли, она выглядела озабоченной, даже испуганной. Губы ее беззвучно шевелились, моргали глаза. Ему припомнился слух, ходивший о супруге фараона, и пришли на память воспоминания о жизни при дворе.
– Слишком много сладости. Это не к добру, так однажды сказал о ней один из царских пажей.
Амеротк вспомнил, как поговаривали о том, что Хатусу подчинила себе своего единокровного брата и супруга Тутмоса II. По правилам, Хатусу следовало сопровождать Тутмоса в походе в Дельту, но в знак особого доверия он оставил ее в Фивax, чтобы она держала под своим контролем правительство и следила за делами в городе. Стояла ли за всем произошедшим Хатусу? А с ней и этот жрец Сененмут? Может быть, она вела какую-то тайную игру, чтобы захватить власть и управлять Фивами, царством и империей за его границами?