Маска Ра
Шрифт:
– Как бы то ни было, – резко проговорил Рахимер, – время уходит. – Он похлопал рукой по свитку. – Мы прервем заседание ненадолго, а затем обсудим вопрос, требующий решения. Мы должны послать армию на юг к Первому порогу.
– Почему? – поинтересовался Омендап.
– Потому что нападение произойдет там, – пояснил Рахимер. – Нам надо решить, кто из членов совета станет главнокомандующим. – Он скользнул взглядом по лицу Хатусу. – Кто поведет армии фараона?
Великий визирь отложил свою мухобойку.
– Я захватил с собой прекрасное
Члены совета, прежде чем покинуть зал, свернули пергаменты и уложили свитки в маленькие кожаные мешки, висевшие на спинках стульев. Хатусу провела по столу рукой. Красная хна на ее ногтях блестела в свете масляных ламп и факелов. И блеск этот был настолько живым и ярким, что пальцы ее, казалось, были обагрены кровью. «И если понадобится, я это сделаю, – сказала она себе. – Они считают меня ручной кошкой, но у меня есть когти, и я их еще покажу».
Она знала, что собирался предложить Рахимер. Он хотел услать из Фив Омендапа и еще нескольких полководцев; отправить на юг лучшие полки. Рахимер также внесет предложение, чтобы и она отправилась вместе с ними, поскольку так делалось всегда. Если фараон, божество, не мог возглавлять войско по молодости лет, почему бы это не сделать вдове божественного Тутмоса? Этого потребует войско. Разве не возглавила поход против ливийцев ее собственная бабушка? А в отсутствие Хатусу Рахимер организует заговор. Но будет хуже всего, если армия не одержит победу. И что тогда? Она вернется в Фивы в пустой дом? Или ее уделом станет заточение в каких – либо покоях? Мысли роились вее голове. Она сознавала, что возражения с ее стороны невозможны. И предлагать Рахимеру ехать самому было нельзя. Ему, как великому визирю, полагалось остаться и держать бразды правления.
– Госпожа?
Хатусу подняла глаза. Оставалась сидеть за своим столом только она одна, все остальные члены совета встали. Она заметила устремленный на нее странный взгляд Сетоса, занятого разговором с двумя писцами. Через раскрытые двери входили и выходили служители и слуги. Хатусу взглянула налево. Рядом с ней стоял Сененмут с двумя наполненными до краев кубками.
– Госпожа, вы продолжаете печалиться? Хатусу приняла предложенный кубок.
– Госпожа продолжает печалиться, – ответила она, улыбаясь ему глазами. – Благодарю вас за поддержку.
– Если вам нехорошо, – Сененмут возвысил голос, – тогда, госпожа, предлагаю выйти на воздух: вечерняя прохлада вас освежит.
С кубком в руках Хатусу последовала за Сененмутом на балкон. Воздух был напоен стойким запахом цветов, что росли внизу. Этот аромат пробудил в его памяти сладко-горькие воспоминания о ее супруге Тутмосе. Ей вспомнилось, как любил он прогуливаться с ней здесь и рассказывать о каком-либо замысле или рассуждать о религии. Тутмоса постоянно занимали мысли о богах, их природе и назначении. Большей частью она слушала его рассуждения краем уха. Но Сененмут – другое дело. К нему она отнесется
– Какая нежная, упоительная ночь, – заметил он. – Ночь, достойная богини Хатор.
– Богини любви, – уточнила Хатусу, не поворачивая головы. – Эта богиня у меня не в большом почтении. По крайней мере, в настоящее время, добавила она лукаво.
– Очень разумно, госпожа. Наступает пора гиены, – скороговоркой заговорил Сененмут. – За границами, в Красных землях копят силы враги Египта. Но более опасны змеи в вашем доме, которые притаились и готовы напасть.
Хатусу бросила на него быстрый взгляд. Неужели он что-то знал о происходящем? А может быть, Сененмут и есть автор посланий?
– К чему этот разговор о землях? – холодно проговорила она.
– Он очень уместен, Ваше Величество. – Сененмут намеренно выделил ее титул и, прежде чем продолжать, подошел ближе. – Ваше Величество, вы можете мне доверять, – зашептал он свистящим шепотом.
– Почему?
– Потому что больше вам довериться некому.
– Вас подкупил Рахимер?
– Он пытался.
– Так почему же вы отказались?
– На то есть три причины, госпожа. Во-первых, он мне не нравится. Во-вторых, мне нравитесь вы.
А в-третьих, он не слишком расщедрился.
Хатусу расхохоталась.
– Тогда скажите искренне, – она поднесла кубок к губам и коснулась его руки. – Чем мне подкупить вас?
– Ничем, госпожа. Но в случае успеха – всем. – Всем? – поддразнила его Хатусу и улыбнулась из-под полуопущенных ресниц. Она почувствовала, как ее охватывает волнение. Перед ней стоял человек, желавший ее так сильно, что был готов ради этого на любые жертвы. – Тогда скажите мне, мой разумный надсмотрщик за работами, что намерен предложить Рахимер?
– Он предложит направить армию на юг. Поведет ее Омендап.
– Вы бьши с моим мужем в Саккаре?
– Нет, – покачал головой Сененмут. – Какое отношение может иметь надсмотрщик за работами кармии?
– Но в свое время вы бьши на военной службе в отряде боевых колесниц? – Она оглядела его с ног до головы, с притворным видом женщины, оценивающей шансы борца, прежде чем сделать на него ставку. – Твои руки сильны, крепкие ноги, у тебя широкая грудь и в тебе нет страха.
– Я – надсмотрщик за строительными работами, – сухо ответил он. – И, как я сказал Вам, Рахимер предложит двинуть армию на юг, и с ней отправитесь Вы.
– Я уже догадалась.
– Вы не должны отказываться. – Сененмут придвинулся еще ближе и говорил, глядя куда-то поверх ее головы, словно речь шла о чем-то малозначительном. – Отправляйтесь вместе с армией, – решительным тоном посоветовал он. – Там вы будете в большей безопасности. Если останетесь в Фивах, вам не избежать смерти. Я буду вас сопровождать.
– А если меня ждет поражение?
– Тогда я тоже лишусь всего.
– А в случае победы? – лукаво спросила Хатусу. – Тогда, моя госпожа, я получу все.