Маска
Шрифт:
В прошлом году они с Полом купили маленький домик на акре лесистой местности в горах. Местечко было необычайно уютным — две спальни, ванная, гостиная с большим камином и кухня — уединенный уголок в сочетании со всеми удобствами цивилизации, чистым воздухом, живописными окрестностями и недосягаемым в городских условиях спокойствием.
Летом они намеревались проводить там, по крайней мере, два уик-энда в месяц, но за последние четыре месяца побывали там всего лишь трижды — более чем в два раза реже, чем планировали. Пол упорно старался выполнять намеченные им же самим сроки работы над своим романом, а у нее выросло количество пациентов —
«Но все будет иначе, когда мы обзаведемся ребенком, — говорила себе Кэрол. — Мы будем выделять массу времени для досуга, потому что создание для ребенка наиболее благоприятных условий и является главной целью нашей работы».
И вот теперь, сидя в кровати и стараясь выбросить из головы мрачные остатки кошмарного сна, она решила не откладывая начать менять свою жизнь. Они прервут работу на несколько дней, может быть, на неделю, и поедут в горы до заседания рекомендательной комиссии, которое должно состояться в конце месяца, чтобы ко времени встречи со своим ребенком быть отдохнувшими и собранными. На будущей неделе это, конечно, не выйдет. Ей понадобится время, чтобы изменить расписание приема пациентов. К тому же ей бы не хотелось уезжать из города, пока не объявились родители Джейн Доу и с девочкой все как-то не определилось, что, возможно, тоже произойдет через несколько дней. Но они просто обязаны выкроить время через неделю, и она решила прямо с утра начать настраивать на это Пола.
От такого решения ей стало лучше. Перспектива пусть даже короткого отпуска сняла с нее большую долю напряжения.
Взглянув на Пола, она произнесла:
— Я люблю тебя.
Он продолжал тихо посапывать.
Улыбнувшись, Кэрол выключила свет и вновь залезла под одеяло. Пару минут она еще слушала шум дождя и ритмичное дыхание мужа, а затем погрузилась в крепкий безмятежный сон.
Завершая безрадостную и бессолнечную неделю, дождь шел всю субботу. Дул резкий ветер, и день был весьма прохладным.
В больницу к Джейн Кэрол пришла после полудня. Они играли в карты и беседовали о некоторых статьях, прочитанных девочкой в журналах. Во время каждого разговора, независимо от темы, Кэрол пыталась определить, стараясь не вызвать у девушки подозрений, насколько еще глубока была ее амнезия; она пробовала ее память, не давая ей понять, что делает это специально. Однако все оказалось безрезультатным, и прошлое Джейн оставалось для нее тайной.
Когда по окончании дневного времени для посещений Кэрол уже направлялась к лифтам на третьем этаже, она встретила в коридоре доктора Сэма Хэннапорта.
— Неужели полиции так ничего еще не удалось выяснить? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Пока нет.
— После несчастного случая прошло уже два дня.
— То есть не так уж и много.
— Этому бедному ребенку они кажутся вечностью, — заметила Кэрол, показывая рукой на палату номер триста шестнадцать.
— Я знаю, — ответил Хэннапорт. — И мне от этого не легче вашего. Но еще слишком рано отчаиваться и испытывать пессимизм по этому поводу.
— Если бы у меня была такая дочь и если бы она вдруг пропала хоть на один день, я бы не слезла с полиции и позаботилась о том, чтобы о ней написали во всех газетах; я бы трезвонила об этом по всему
Хэннапорт кивнул.
— Не сомневаюсь. Я видел вас в действии и восхищаюсь вашей настойчивостью. Кстати, мне кажется, что ваши приходы к девочке в большой степени способствуют ее хорошему настроению. Очень хорошо, что вы проводите с ней столько времени.
— Я вовсе не считаю это какой-то сверхъестественной благотворительностью, — сказала Кэрол. — Я делаю лишь то, что, как мне кажется, и должна делать. Я в какой-то мере в ответе за нее.
Мимо, толкая каталку с пациентом, прошла санитарка. Кэрол и Хэннапорт отошли с дороги.
— Слава Богу, что Джейн хоть здорова физически, — заметила Кэрол.
— Я же говорил вам в среду: нет никаких серьезных травм. Кстати, именно потому, что она физически здорова, у нас и возникает проблема — ей незачем лежать в больнице. Я очень надеюсь, что ее родители появятся до того, как я буду вынужден выписать ее.
— Выписать? Но как же так, если ей некуда идти? Куда же она денется? Боже милостивый, она ведь даже и не знает, кто она!
— Разумеется, я постараюсь продержать ее здесь столько, сколько смогу. Однако не сегодня-завтра у нас не останется свободных мест. Тогда, если количество поступающих тяжелобольных превысит количество запланированных к выписке пациентов, нам придется смотреть, кого еще можно выписать без риска осложнений. В это число пациентов может попасть и Джейн. Если к нам поступит кто-нибудь с пробитой в дорожной аварии головой или «скорая помощь» привезет женщину, которую ревнивый любовник полоснул ножом, я не смогу не принять людей с серьезными травмами из-за того, что здесь лежит совершенно здоровая девушка с синяком на левом плече.
— Но ведь у нее амнезия...
— Так или иначе это не наш случай.
— Но ей же некуда пойти, — продолжала протестовать Кэрол. — Что же с ней будет?
Своим тихим, ровным и успокаивающим голосом Хэннапорт ответил:
— С ней все будет в порядке. Мы же не собираемся просто взять и выбросить ее. Мы подадим заявление в суд, чтобы он взял над ней опеку как над несовершеннолетней, пока не объявятся ее родители. А она тем временем будет находиться в одном из заведений в таких же условиях, как и здесь, в больнице.
— О каком это заведении вы говорите?
— Оно находится всего в трех кварталах отсюда; там содержатся убежавшие из дома и беременные девочки; там гораздо чище и пристойнее, чем в других государственных заведениях подобного рода.
— "Полмар хоум", — сказала Кэрол. — Я знаю, что это такое.
— Тогда вам должно быть хорошо известно, что это не притон и не помойка.
— И тем не менее мне бы не хотелось, чтобы она уходила отсюда, — возразила Кэрол. — Она будет чувствовать, будто от нее попытались избавиться, решили забыть про нее, отмахнуться. Она и так ощущает себя крайне неуверенно. А это ее вообще до смерти напугает.
Нахмурившись, Хэннапорт сказал:
— Мне и самому все это не нравится, но у меня, откровенно говоря, нет другого выбора. Если у нас не будет хватать мест, то по закону мы обязаны учитывать, кто из пациентов может оказаться в большей опасности, если ему будет отказано в помощи или она будет оказана ему несвоевременно. Я связан по рукам и ногам.
— Понимаю. Я не виню вас. Почему же никто из ее родных не объявился до сих пор?
— Кто-нибудь может объявиться в любой момент.
Кэрол покачала головой.