Маскарад
Шрифт:
Но Шайлер не была беспомощна. Она чувствовала его. Она видела силуэт, промелькнувший за копией греческого театра. Парень стрелой пронесся за колоннами, то появляясь, то снова исчезая из виду. Шайлер метнулась вперед, на этот раз стараясь держать скорость в разумных рамках, на тот случай, если кто-то из разгуливающих по территории туристов заметит что-то странное.
Она заметила, как парень ринулся в рощу, но когда она добралась до этого места, то ощутила замешательство. Перед ней находилась всего одна постройка. Девушка взлетела по ступеням и вбежала в здание. Стоило ей очутиться внутри, как она поняла, что сбило ее с толку.
Внутри здание было отделано под открытый
«Сосредоточься, — велела себе Шайлер. — Прислушайся. Услышь его шаги».
Она закрыла глаза и постаралась почувствовать парня, вычленить в толпе присущий лишь ему запах, припоминая сочетание кожи и запаха одеколона, исходящего от его шарфа, попыталась восстановить в памяти его вид — как будто он сию секунду вышел из сверкающего нового гоночного автомобиля. Вот он! Шайлер отыскала беглеца; тот стоял на дальнем краю дворика.
На этот раз она не постеснялась использовать свою скорость и силу. Девушка помчалась так быстро, что ей казалось, будто она летит, и, как и в прошлый раз, погоня привела ее в восторг. Сейчас она была даже сильнее, чем в прошлый раз, когда гналась за женщиной, выглядевшей в точности как ее мать, Шайлер чувствовала это. Она была уверена, что поймает парня.
Он все дальше углублялся в сад. Здания постепенно становились более современными, и очертания их делались почти пугающими. Она промчалась сквозь здание, построенное целиком из стекла; на стенах его были выгравированы слова и имена. Другое строение было сооружено из пластиковых труб, ярких и светящихся, как леденец. Она заметила, как парень исчезает внутри.
В павильоне было темно. Произведения искусства располагались внизу, и от зрителей их отделял стеклянный пол. Во всяком случае, Шайлер предположила, что это были произведения искусства, но видела она лишь копошащуюся массу игрушечных роботов, со скрежетом карабкающихся друг на дружку, озаряемых вспыхивающими в темноте красными, синими и зелеными огоньками.
Шайлер ощутила движение и заметила краем глаза, как парень быстро выглянул из двери на противоположной стороне павильона.
— Стой! — крикнула она во всю силу легких.
Парень взглянул на нее, улыбнулся и снова исчез.
Шайлер выбралась обратно на дорожку в саду и снова принялась разыскивать парня среди толпы. Тщетно.
Как там это делается?
Девушка на мгновение задумалась. Она попыталась представить себе Лоуренса и его предполагаемое местонахождение и понять, что могло привлекать его здесь, на биеннале.
Потом она вспомнила, что в заднем кармане у нее лежит карта. Шайлер вытащила карту и принялась изучать извилистые дорожки, связывающие павильоны между собою. Обругав себя за то, что не подумала об этом раньше, она сложила карту и быстро зашагала к новому месту назначения.
Зазвонил мобильник. В трубке зазвучал голос Оливера.
— Скай, ты где? Я волнуюсь.
— Все в порядке, — отозвалась Шайлер, злясь на помеху. — Слушай, я перезвоню. Кажется, я знаю, где он.
— Где кто? Шайлер, ты куда?
— Все будет в порядке! — нетерпеливо повторила Шайлер. — Олли, пожалуйста, не беспокойся за меня. Я вампир.
Она нажала кнопку сброса. Несколько минут спустя девушка стояла перед небольшим зданием из красного кирпича. Современная конструкция вполне соответствовала большинству иностранных павильонов выставки. Фасад был выдержан в георгианском стиле, как строили на заре освоения Америки, —
Едва лишь Шайлер сунула карту в карман, как снова заметила того парня. У него был такой вид, словно он за время погони постарел: дышал тяжело, волосы растрепались.
Похоже, заметив Шайлер, он испугался.
— Опять ты! — вырвалось у него.
Шайлер решила, что у нее появился шанс. Корделия, прежде чем окончить нынешний цикл, поведала внучке, что, если та когда-нибудь отыщет Лоуренса или кого-то, кто, по ее мнению, сможет привести ее к деду, она должна произнести определенные слова.
Их она теперь и произнесла, отчетливо, самым уверенным тоном, на какой была способна:
— Adiuvo Amicus Specialis. Nihilum cello. Meus victus est tui manus.
«Я пришла к тебе за помощью как к тайному особому другу. Мне нечего скрывать. Моя жизнь в твоих руках».
Парень взглянул ей в глаза тем пристальным ледяным взглядом, каким могли смотреть лишь ее соплеменники, и мир погрузился в тишину.
— Dormio [5] , — велел он и взмахнул рукой.
5
Спать (ит.).
И Шайлер, теряя сознание, почувствовала, как ее окутывает тьма.
ПОДШИВКА «НЬЮ-ЙОРК ГЕРАЛЬД»
15 МАРТА 1871 ГОДА
ПОМОЛВКА РАСТОРГНУТА
Свадьба лорда Дарлингтона и Мэгги Стэнфорд не состоится. Местонахождение Мэгги Стэнфорд по-прежнему неизвестно.
Помолвка Мэгги Стэнфорд, дочери мистера Тибериуса и миссис Доротеи Стэнфорд из Ньюпорта, с Альфредом, лордом Барлингтоном Лондонским и Девонширским, расторгнута. Ранее предполагалось, что венчание состоится сегодня.
Мэгги Стэнфорд таинственным образом исчезла шесть месяцев назад, в тот самый вечер, когда происходил Патрицианский бал.
Суперинтендант Кэмпбелл продолжает расследование. Семейство Стэнфорд предполагает, что имело место преступление, хотя пока что не обнаружено ни письма с требованием о выкупе, ни иных признаков, указывающих на похищение. За любые сведения о местонахождении Мэгги Стэнфорд обещано солидное вознаграждение.
ГЛАВА 7
Это была не комната, а настоящая шкатулка для драгоценностей, расположенная на самом верху одного из самых высоких небоскребов посреди Манхэттена, в здании из стекла и хрома, и когда Мими взглянула наружу, на величественную панораму Нью-Йорка, она заметила в зеркальном стекле свое отражение и улыбнулась.
На ней было платье. Но не просто платье, а произведение портновского искусства, созданное из тысяч шифоновых розочек, вручную сшитых друг с дружкой, само воплощенное изящество, неземное, подобное облаку. Открытый лиф туго облегал тонкую талию, и изысканная материя выгодно подчеркивала красоту блестящих золотых волос девушки, рассыпавшихся по молочно-белым плечам. Это было платье, стоимость которого исчислялась шестизначной цифрой, феерическое, единственное в своем роде, которое мог создать один лишь Джон Гальяно. И оно принадлежало ей, Мими, по крайней мере, на один вечер.