Маскарад
Шрифт:
Мы, ничего не сказав, покинули тронный зал князя Богемского домена.
Екатерина обратилась к нам лишь когда мы покинули не только тронный зал, но и территорию Высокого замка, вообще. Кристиан следовал за нами, также ничего не говоря, хотя он, похоже, был не из разговорчивых вампиров.
– Времени у нас достаточно для проникновения в Краловский собор, - сказала моя госпожа.
– Нет, Екатерина, - совершенно бесцеремонно прервал ее Кристиан, - сейчас где-то полвторого, до заутрени немногим более часа, вскоре клирики начнут подниматься и готовиться к первой молитве. А нам еще с носферату договориться
– Он криво усмехнулся.
– Этим-то вы, Кристоф и Вильгельм, и займетесь сегодня, - кивнула Екатерина, - завтра же, спустя несколько часов после комплеты, вы проникните в катакомбы.
Мы оба кивнули, Кристиан никак не отреагировал на эти слова, однако зашагал вслед за нами, когда мы двое двинулись почему-то к кладбищу. Екатерина же отправилась в университет. Шагнув в одну из особенно густых теней, мы выступили прямо на кладбище, среди могил. Я едва не споткнулся о чье-то надгробие и глянул на Кристиана, однако ни он, ни Вильгельм, совершенно не обратили внимания на этот переход, я решил последовать примеру старшего спутника и также напустил на себя невозмутимый вид. Вильгельм оглянулся на меня и усмехнулся:
– Кладбище - самое подходящее место для прокаженных. Здесь обитает их богемский глава - Иегуда; ему больше сотни лет, так что зрелище не из приятных.
Мы прошли в небольшую каморку в северной части кладбища, дверь, ведущая в нее висела на одной петле, а вонь, исходившая изнутри могла бы сбить с ног раджастанского зверя-элефантуса, иначе слона. Но содрогнуться меня заставила не вонь, а вид хозяина этой каморки. Вы видели когда-нибудь протухшего сотню лет назад прокаженного? Нет, я тоже. Однако носферату Иегуда был более всего похож именно на него. Согбенный временем жизнью старик, с лицом, обтянутым кожей, так что оно мало отличалось от черепа, да еще и постоянно истекающего гнусного вида жидкостью из крови и гноя, одна глазница была пуста, во второй только угадывалось какое-то красноватое мерцание. Одет носферату был небрежно, хотя, суда по всему, когда-то его одеяние было просто шикарным. Примерно во времена расцвета Энеанской империи.
– С чем пожаловали?
– поинтересовался он булькающим голосом, словно доносившимся из глубин болота.
– Мы с Кристофом здесь по заданию нашей госпожи, Екатерины Мудрой, - ответил за нас Вильгельм, - и князя Богемского домена Конрада Вентру. Мы должны проникнуть через катакомбы вашего клана в Краловский собор.
– Мне нет дела до ваших дел, - отмахнулся корявой, похожей на ветвь дерева, рукой носферату, - мы не желаем встревать в них. Носферату - в стороне. Мы прячемся от мира в своих катакомбах.
– Дайте нам пройти через них в собор, - добавил к словам Вильгельма и свое веское слово Кристиан, - и мы оставим вас в покое.
– Вы приходите и уходите, а мы - носферату - остаемся. Хотите пройти - платите!
– У нас приказ князя!
– не выдержал я, шагая к уродливой твари.
– Мы обязан подчиниться его власти!
– Ха-ха-ха, - каркающе рассмеялся Иегуда, - пусть Конрад лично спустится ко мне и скажет это. Приведите его и когда он сам подтвердит твои слова, юный бруджа, я так и быть, пропущу вас. Ха-ха-ха!
Вильгельм положил мне ладонь на плечо, ненавязчиво отодвигая за спину.
– Вы, кажется, что-то говорили про плату, - уточнил он. И как только язык повернулся назвать
– Кровь, - ответил Иегуда, - принесите-ка мне крови вашей госпожи, Екатерины Мудрой. Хочу причаститься ее мудрости.
– Он вновь рассмеялся, словно ворон закаркал.
Разговаривать было не о чем, мы покинули каморку и вновь зашагали через кладбище, показавшееся мне куда более уютным местом после обиталища отвратного носферату. И вновь каппадоцо применил одну из своих дисциплин, называлась она Власть над Тенью. Мы выступили из обширной тени, отбрасываемой зданием Краловского университета и направились в его холл.
Екатерина стояла его углу, рядом с книжными полками. Она перелистывала какой-то фолиант толщиной в человеческую руку.
– Да?
– обернулась она к нам.
– Вы уже договорились с носферату?
– Нет, - покачал головой Вильгельм, - Иегуда просит твоей крови.
– Шутник, говорил, наверное, что жаждет причаститься моей мудрости. Он старше меня лет на пятьсот, не меньше.
Она сняла с полки золотой кубок и, отвернувшись от нас, сняла плотную вуаль, надкусив запястье и нацедив в кубок крови. После прикрыла его специальной крышкой, чтобы не пролилось ни капли, и передала его Вильгельму.
– Отдадите его Иегуде завтра, - наказала она.
– Пусть знает, что я тоже умею шутить.
В чем был смысл этой шутки я не понял до сих пор.
Вильгельм поднял меня почти сразу после захода солнца, я выбрался из саркофага и принялся натягивать кольчугу. Странно, а ведь раньше, когда я был человеком, одевание этой "железной рубахи" не доставляло мне никакого удовольствия, скорее уж наоборот - металлические кольца неприятно холодили тело через любую одежду, особенно в это время года, когда осень плавно переходит в зиму. Теперь же мне было попросту наплевать. Подпоясавшись, я последовал за Вильгельмом наверх.
В холле нас уже ждал Кристиан и на улицу мы вышли уже втроем. Спать отправились еще далеко не все краловчане, что было нам на руку, и уже через час с лишним мы успели насытиться и пополнить наши силы. Следом Кристиан отправил нас сквозь тень на кладбище и мы вновь двинулись к убежищу носферату.
– Почему вы терпите его?
– поинтересовался я.
– Он не признает никакой власти над собой, а ведь князь вентру за куда меньшее едва не стер меня в порошок. А Иегуда в открытую издевается над ним и его властью.
– Ты верно сказал, - ответил мне Вильгельм, - он издевается над всеми нами. Ты вот тогда, в тронном зале, назвал нас проклятыми, но таковыми большинство из нас, особенно вентру и тореадор, считают именно носферату. Они платят нам той же монетой.
– Мудрости, не смотря на это, им не занимать, - заметил не оборачиваясь Кристиан.
– В этом с ними могут поспорить только малкавиане.
– Ага, - усмехнулся Вильгельм, - те даже с ума сошли от своей мудрости.
Иегуда приял кубок с кровью Екатерины с величайшей осторожностью, словно реликвию, однако осушил единым глотком. После чего расхохотался во все горло, производя звуки, похожие на издаваемые болотом, из глубин которого потоком выходят газы. Я даже поморщился, что рассмешило носферату еще сильнее. Все еще хохоча, он отворил здоровенную решетку за своей спиной, впуская меня в катакомбы - убежище прокаженных.