Маски (сборник)
Шрифт:
Он протянул ей тот самый ужасающий предмет. Она взяла его.
– Билет до Трентона, туда и обратно, – сказала она.
– Именно.
Она повернула его.
– Но почему в Трентон? Зачем? Есть идеи?
– Два билета, – сказала она билетеру в кассе с зарешеченным окошком. – Два билета в Скрантон.
– Туда и обратно? – спросил он.
Они с мужем стояли перед будкой билетной кассы. На востоке небо порозовело, воздух посвежел.
– В один конец, – сказала жена.
Галлахер Великий
Главная
– Дамы и господа! Мой последний трюк в этот вечер. Впервые на арене! Маг исчезает!
С этими словами он бросает сигарету, спускается по ступенькам и уходит по проходу между рядами, оставляя за собой шлейф из монет, карт и шелков. Его лицо побледнело и похолодело. Зрители просыпаются, смотрят на опустевшую сцену и чего-то ждут. После затянувшейся паузы изумленный дирижер оборачивается к оркестрику и исполняет вступление к следующему номеру.
На улице Галлахер останавливается, оглядывается, идет дальше. Кто-то пытается его догнать, окликая по имени. Это его ассистент с голубем и кроликом в руках.
– Галлахер, вернитесь! Вы не закончили номер!
– Мой номер давно помер, – говорит Галлахер.
– Вы не взяли свой чек за неделю!
– Пусть отдадут кому-нибудь на оплату одного дня проживания в гостинице и утреннего кофе с булочками, – говорит Галлахер, убыстряя шаг.
Ассистент хватает его за руку:
– Галлахер, куда вы идете? Чем вы будете заниматься?
– Не знаю, – говорит Галлахер. – Только не кроликами из шляп и не канарейками из рукавов. Послушай, Коротышка, театр-варьете мертв. И мы это знаем. А ремесло мага и волшебника – самая омертвелая часть этого трупа. Оно уже не пользуется уважением. Водородные бомбы и реактивные самолеты, стеклянные небоскребы и телевидение – вот где магия, вот где волшебство! Проповедь я выслушал, Коротышка. Теперь пора ложиться в гроб.
– Галлахер Великий, помните, вы – Галлахер Великий!
– Все это – в далеком прошлом. В другой жизни. Причем не в моей. Короче, кролики – твои; так что сносное пропитание на всю неделю тебе обеспечено. Голубей отнеси в парк и выпусти. Мои шелковые платки отдай какой-нибудь хорошенькой девушке. А краплеными картами распорядись по своему разумению. Здравствуй и прощай!
– Значит, вы уволены! – воскликнул помощник.
Галлахер остановился, обернулся и сказал
– Выходит так. Благодарю, босс.
Помощник все еще кричит ему вслед:
– Куда вы идете, как вас найти?
– На Ист-Ривер. У меня есть трюк, которого даже Гудини не исполнял. Залезаешь в пианино, тебя заколачивают снаружи гвоздями и бросают в реку. Замечательный трюк, только надо вспомнить, как его выполнять!
– Галлахер!
Но Галлахера и след простыл.
Коротышка стоит в темноте посреди пустынной улицы. У него на руках нежно воркует голубка.
Зарядил дождь. Улицы наводнила пустота. Полночь, но тусклыми призраками войны, убийства и суицида бродят газеты, шурша акциями, облигациями и давешними скачками.
Слоняясь в одиночестве, Галлахер Великий поднимает воротник пальто, поглядывает на небо. Отдаленные раскаты грома. На его обращенные кверху черты лица ложится бледный отсвет молнии. Мимо него ветер гонит газету. Он нагибается и подхватывает ее. Ловкими сноровистыми пальцами он складывает, сгибает, подгибает и выворачивает газету наизнанку, превращая сухую бумагу в шляпу, и лихо нахлобучивает себе на голову. Рядом одинокий пешеход смотрит на него, видит диковинный головной убор и не может отвести от него взгляд. Галлахер приветствует его и шагает дальше. Прохожий исчезает. Дождь все льет и льет.
Далеко впереди виднеется пятно света. Это всеми цветами радуги переливается ярко освещенная витрина. Перед ней собралась горстка людей. Маленький мальчик, молодой человек со своей подругой и старик наблюдают за происходящим внутри. Подходит Галлахер. Витрина принадлежит пункту проката медицинских принадлежностей. В ней выставлены всевозможные приспособления. Посереди витрины установлен неподвижный восковой манекен, изображающий медсестру в халате.
Галлахер вопросительно смотрит на людей, на манекен и уже готов пройти мимо, как его окликает мальчик:
– Подождите, она вот-вот шевельнется, еще немного, не уходите. Ух ты!
– Как ей это удается? – пробормотал кто-то.
Галлахер останавливается. Снова смотрит на собравшихся.
Мигающие неоновые огни попеременно отбрасывают на лица цветные блики. Дождь усиливается. Прогоняемые непогодой, люди расходятся. Остаются только мальчик и Галлахер.
Галлахер смотрит на витрину.
Он видит восковую куклу в халате медсестры или то, что кажется таковой.
Мальчик смотрит на Галлахера – своего единственного друга.
– Подождите, еще чуть-чуть – и шевельнется, еще немного. Ух ты!
Галлахер смотрит на мальчугана.
– Уже без пяти двенадцать, малыш. Шел бы ты домой.
– Ничего страшного, мама знает, где я. Каждый вечер я прихожу сюда и стою часа по два.
– Все равно, – говорит Галлахер. – Поздно. Спокойной ночи, малыш.
Ребенок бросает тоскливый взгляд на Галлахера, потом на прекрасную женщину в витрине, облизывает губы, смотрит на дождь, падающий из тьмы, и принимает решение.