Маськин
Шрифт:
Гитлер очень наглядно попытался доказать, что вселенная есть Куча Дерьма (К.Д.), и человечество, возможно, пожелало бы жить с такой теорией, потому что ей не откажешь в оригинальности, но было несогласно с некоторыми аспектами практики и решило всё-таки придерживаться общепринятой парадигмы, основанной на Теории Кислых Щей.
Маськин считал, что вселенная – это Борщ, но никому о своей гениальной догадке не говорил, хотя все эксперименты с подопытными борщами указывали на его неоспоримую правоту.
Кашатка считала, что вселенная – это Лапша, потому что в ней всё взаимосвязано и взаимозапутано. Ей написал восторженное письмо сам Сократкин, но на его восковой табличке начеркал Плюшевый Медведь, думая, что
Шушутка считал, что вселенная – это такая банка, в которую собирают насекомых, и Бог их может разглядывать под увеличительным стеклом.
Охапочные коты считали, что вселенная – это такой большой ящик с песком и что если они его ещё не весь освоили, то это не беда, потому что придут новые поколения котов и его окончательно освоят. Им даже прислал телеграмму президент Соединённых Штанов мистер Бушкин, где выражал благодарность за подкинутую идею освоения вселенной путём потраты всего госбюджета за грядущие двадцать лет на то, чтобы именно американский астронавт мог первым помочиться в песочек на поверхности Марса и, если повезёт, то спрыснуть и более удалённые миры. Народ Соединённых Штанов полностью поддержал президента Бушкина, потому что какой настоящий американец втайне не мечтает обоссать небесное тело?
Плюшевый Медведь, правда, послал обратную телеграмму президенту Бушкину с рациональным предложением.
Президенту Бушкину в Белкин Дом
Дорогой Президент,
Предлагаю вместо целых астронавтов на Марс запустить только башмак. Он отпечатается на поверхности и оставит такой же след, как если бы им топнул астронавт, однако его кормить в дороге не надо и кучу денег можно сэкономить и поделить пополам – Вам половину и мне половину, потому что манная каша нынче стала дорожать, так как Вы захватили страну Бардак и оттуда больше не поставляют Манную Крупу.
Башмак можем предоставить. Левый Маськин тапок согласен и уже начал тренировки для подготовки к полёту.
С косметическим приветом,
P.S. Шлем Вам с кисточкой.
Попугаи не знали, что вселенная существует, и поэтому спокойно наблюдали звёзды и галактики в том виде, в каком они представлялись их попугайскому взору, когда они жили в гнезде, которое свили в подзорной трубе Плюшевого Медведя, пока её не применили в качестве франкофона для разговоров с супругой мусье Сильвуплешкина. После потери трубы попугаи занялись обыденными попугайскими сплетнями и о вселенной забыли, что было нетрудно, потому что они о ней и не знали. Попугаи наблюдали вселенную непосредственно, а не через сложные эксперименты с Кислыми Щами, Манной Кашей и Лапшой.
А когда предмет наблюдаешь непосредственно, иногда никакого объяснения и не требуется.
Глава двадцатая
Маськин в деревне
Надо сказать, что неудача с посевом лапшовых в какой-то мере расcтроила Маськина, который любил, чтобы во всём был порядок. А тут такая неудача – вроде бы всё по аграрной науке делали, и сажали в теплую землю, и сыром удобряли, и кетчупом поливать пробовали – а лапшовые так и не взошли…
Маськин решил, что ему надо бы съездить в деревню и поднабраться опыта у настоящих земледелов, землелюбов и хлебопашцев, которые, как известно, встречаются только в деревнях, а в пересечённой
Деревня Благозюзенка была недалеко, и Маськин, погрузив в Маськину Машину всех обитателей своего дома, отправился туда в гости. У Маськина в деревне был знакомый земледел Каравай-Доедаев, с которым Маськин списался по вопросу пользы сорняков, и Маськин его давно собирался посетить.
Поехали рано, с полей ещё поднимался пьянящий и откровенный запах того, из чего всё родится и во что всё обратно канет, – а именно тонкий запах откровенности деревенских будней… «не удобришь – не поешь», – гласит старая деревенская мудрость, «не поешь – не удобришь», – вторит ей другая не менее мудрая деревенщина. Мы, жители городов, давно позабыли эту простую, как дневной свет, истину взаимосвязи всего со всем. Этот неизбывный круговорот в природе не занимает наших дум, не заботит по ночам своей стройной и неподкупной правдой бытия… Мы сами стали огромными переработочными фабриками ценных продуктов в не менее ценный продукт, ценность которого оспаривается многими утончёнными философами-парфюмерами, однако от этого его откровенный и волнующий своей прозой в чистой первозданности запах не убывает, а веет стойкими струйками от полей – кормильцев наших, производителей простого каждодневного чуда – росточка зелёного и несмышлёного, который станет нашим хлебом насущным только для того, чтобы снова вернуться в своё первоисходное состояние, посетив наши ненасытные желудки… Любите этот запах! Я имею в виду запах сырой земли и трав…Он основа нашего стола, он дал нам возможность не скакать за мамонтами, а удобно сидеть у телевизоров и гордо считать себя вегетарианцами, потребляя размякшую морковку в прозрачном курином бульоне… Любите бульон, ибо в нём заключена сила жизни и гарантия от коровьего бешенства! Любите любить, ибо любя любишь любовь…
Маськин проносился мимо полей. Он обратил внимание, что первое поле колосилось какой-то очень буйной культурой, которая завидно и здорово произрастала с тем здоровьем, с которым растёт только сорняк. Маськин даже попросил Маськину Машину остановиться, подошёл к полю, пощупал землю, растёр её в ладошках, понюхал и, совсем уже как настоящий земледел-аграрий, попробовал на вкус, растёр по лбу и закапал в глаз… Всё говорило о том, что поле под парами и отдыхает… Поэтому неудивительно, что на нём буйствовали жизнелюбием колдовские сорняки, дорастая до размеров молодых, но упитанных баобабов. Было только непонятно, зачем их тогда удобряют…
– Под парами, – со знанием дела объяснил попутчикам Маськин, когда вернулся в машину. Плюшевый Медведь сразу представил себе поле, несущееся на всех парах, как паровоз, в грядущее, а там, в грядущем, его опять Маськин кормит манной кашей и он живёт так же счастливо, как и в настоящем. Ну и зачем тогда грядущее Плюшевому Медведю? «В том-то и смысл грядущего – чтобы хуже не было», – решил Плюшевый Медведь и стал рисовать в блокноте грядущее с огромным хвостом и ушами, отчего ему стало смешно и он захихикал своим знаменитым «хи-хи.» (вот так «хи-хи.» с точкой).
А Золотому коту представилось парное такое поле в виде парного молока… Целое поле, залитое парным молоком… Целый океан парного молока… Целая вселенная парного молока… Целая вечность парного молока… а кругом, представляете, ни одного из этих отвратительных чудовищ с рогами, норовящих копытом наступить на кота… (Золотой кот не любил коров, хотя любил то, что они производят. Мне это знакомо – очень многие любят, что я пишу, хотя не любят меня). Представив парное молоко, помноженное на бесконечность, Золотой кот удовлетворённо заснул, счастливо щурясь на свои парные фантазии…