Масло
Шрифт:
— Похоже, Кадзии Манако и правда штучка непростая, — засмеялась Рэйко. — Так повлиять на аскетичную Рику… Даже познакомиться с ней захотелось. Харизмы ей не занимать, уж не знаю, плохо это или хорошо.
— Ты и Кадзимана… Это была бы встреча гадюки и мангуста. Нет, вы бы точно не поладили.
— Ничего себе заявление… То есть я страшнее маньячки? — слегка надулась Рэйко, и Рика не смогла сдержать улыбки. По виду не скажешь, но ее подруга была очень упорной. Если что решила — своего добьется, и плевать ей на чужое мнение. Да и как кулинарка она Манако не уступит. И все же едва ли Рэйко смогла бы найти общий язык с самоуверенной
«А со мной что не так? — подумала Рика. — Наверное, я так легко попала под влияние Манако, потому что у меня нет ни явных предпочтений, ни тем более сильного характера».
— Знаешь, в наше время у людей очень сложно с поиском золотой середины, — заметила Рэйко.
— Золотой середины? — переспросила Рика.
Подруга положила в чай сахар (половину чайной ложечки) и пояснила:
— Знаешь, в кулинарных книгах иногда пишут «добавить немного соли» или «посолить по вкусу». Моя знакомая, которая занимается изданием таких книг, рассказала: в последнее время читатели жалуются, когда встречают в рецептах такие расплывчатые формулировки. Все больше и больше людей боятся ошибок и сомневаются в своих ощущениях. Они просто не могут отыскать свою идеальную пропорцию. А ведь кулинария во многом познается методом проб и ошибок.
— Ох, прямо по больному. Я ведь тоже из таких.
Рэйко кивнула, поставила чашку на стол и устремила взгляд в сторону реки за окном. От встречи к встрече она становилась все более хрупкой — словно постепенно истончалась и таяла. Не то чтобы Рэйко выглядела болезненно… Скорее, она постепенно возвращалась в свою юность. Сейчас она была похожа на себя в восемнадцать, когда они с Рикой только познакомились. Рика сама не знала, хорошо это или плохо — то, что происходит с ее подругой.
— Но ведь необязательно равняться на других, когда речь идет о количестве специй или о том, какую порцию съесть. Чтобы по-настоящему наслаждаться жизнью, нужно найти свою личную золотую середину — я об этом говорю. Почему бы не порадовать себя сигаретой после еды, если хочется? Да и небольшой набор веса — не такое уж страшное дело. Хотя, наверное, многие рассердятся на меня за такие слова и посчитают лентяйкой, — покачала головой Рэйко.
Рике нестерпимо захотелось сжать руки подруги в своих. Сколько лет прошло, а они с Рэйко остались прежними. Но почему-то мысль об этом вызывала не радость, а тихую тоску.
— Значит, найти свою золотую середину…
— Да. А для этого надо пробовать много разного — чтобы понять, какая порция и какой вкус нужны конкретно тебе. Не хочешь иногда открывать для себя интересные ресторанчики? Тут в окрестностях много заведений. Мне кажется, это здорово, что в тебе проснулся интерес к вкусной еде. Так что давай понемногу расширяй свои познания о мире кулинарии.
Пока они беседовали, официантка принесла пасту и салаты. Ровная речная гладь за окном отражала высокое синее небо, еще хранящее краски ушедшего года.
* * *
— Моти и сливочное масло? Звучит прекрасно! Нежный сливочный вкус масла наверняка восхитительно сочетается с мягкой текстурой лепешек. — Глаза Кадзии Манако увлажнились, губы заблестели.
Они виделись впервые в новом году. Судя по всему, тюремные о-сэти пришлись Манако по вкусу — когда Рика спросила о закусках, женщина
Естественным образом разговор продолжился о всяких кулинарных тонкостях.
— Самое прекрасное в моти — текстура. Упругая, мягкая, тягучая… Но при этом внутри слегка ощущается шероховатость риса, будоражащая язык. У меня дома запекали киритампо[42] и ели с соевым соусом и маслом. Рис, еще горячий, отбивают колотушкой, скатывают в колбаски, нанизывают их на бамбуковые шпажки и обжаривают. А уж с теплым подтаявшим маслом… Ах!
Кадзии Манако сладко вздохнула.
Охранник бросил на нее короткий взгляд.
Рика невольно сглотнула, представив себе пока еще незнакомый вкус.
— Но я слишком увлеклась моти и набрала вес — даже коллеги заметили. Вот думаю о том, что надо взять себя в руки, — услышала она свой голос как будто со стороны.
На белое лицо легла тень. Манако поджала губы так, что на подбородке обозначились морщинки.
— Диеты — бессмысленное и глупое занятие.
«Ох, зря я это!» — спохватилась Рика. Похоже, едва приоткрывшаяся дверь сейчас захлопнется.
— Моя недалекая мать вечно увлекалась диетами, еще и нас, детей, в это втягивала. О муже не заботилась совершенно и вместо этого погрузилась в работу, никчемные хобби и общение с подружками. Холодный, скучный человек без капли женственности. Худющая, и при этом никакого обаяния. Не думаю, что отец любил ее.
Рика поняла: эта тема задевает Манако за живое. На суде она тоже становилась многословной, когда речь заходила о матери.
— К чему вам худеть, милочка? Чтобы привлекать взгляды мужчин? Вот об этом точно переживать не стоит. Мужчинам нравятся пухленькие, упитанные женщины. Разумеется, я имею в виду настоящих мужчин — зрелых, состоявшихся как личность, которые могут позволить себе жить, как им хочется. А те, кому нравятся худые, похожие на детей девушки, — они все неуверенные в себе, скупые и финансово неблагополучные.
Ароматы дома и вкусной еды, окутывающие Манако, действительно привлекали состоятельных мужчин в возрасте.
— Дело не в отношениях. Это всего лишь мое мнение, поэтому не принимайте близко к сердцу… Но в Японии именно стройность считается эталоном красоты. К тому же это полезнее для здоровья, да и красивую одежду проще подобрать… — рискнула возразить Рика.
— Почитайте о маркизе де Помпадур.
— Помпадур?.. Кажется, она была любовницей… мужа Марии-Антуанетты?.. Или какого-то другого короля? — неуверенно переспросила Рика, копаясь в памяти.
Манако разочарованно фыркнула.
— Вот вы, журналисты, вроде и заканчиваете хорошие университеты, а толку никакого!
Как ни странно, это заявление не обидело Рику. Ей все больше нравилась безапелляционная манера общения этой женщины.
— Маркиза де Помпадур была фавориткой Людовика Пятнадцатого. Она постоянно училась новому и одну за другой претворяла в жизнь потрясающие идеи, чтобы помочь уставшему от войн королю вернуть вкус к жизни. Создала свой литературный салон, поддерживала театральных деятелей, сама играла в спектаклях и показала другим аристократам, как интересно актерское мастерство. Изучала сорта вин и ввела моду на выбор винной карты по регионам. Многие из ее блестящих находок легли в основу того, что мы сейчас называем французской кухней.