Масло
Шрифт:
В Агано есть скульптура под названием «Три грации», изображающая трех танцующих девушек. Такая же стоит и на вокзале в Ниигате. Я с детства ненавидела эту скульптуру. До такой степени, что пару раз клеила на нее жвачку или специально пачкала мороженым. Быть такого не может, чтобы женщины, еще и красивые, дружно делали что-то все вместе. Если их трое, то одна точно окажется не у дел, а пара других сдружится против нее. Еще больше злило, что все три грации были худыми. Из-за того, что мать с детских лет с болезненным упорством пыталась посадить меня на диету, я ненавижу любые упоминания о «снижении калорийности» и «упражнениях для похудения».
Я знаю,
Не нужно соревноваться с мужчинами.
Это ведь очень просто. И почему женщины никак не могут этого понять? Неужели все человеческое им чуждо? Хочу заявить во весь голос: женщина должна стать богиней. Я надеюсь, как можно больше людей прислушается к моим словам — ради этого я даже смирюсь с несправедливым наказанием за проступки, которых не совершала.
И я не имею в виду, что женщины должны отказаться от собственных желаний. Напротив. Истинная широта души, любвеобильность и умение принимать людей рождаются лишь тогда, когда в жизни женщины нет лишений, стресса и тревог. Какие тревоги могут быть у богини? Поэтому я ем что хочу и сколько хочу. Ни в чем не ограничиваю себя и стремлюсь исполнить все свои желания. Если подумать, моя ненависть к женщинам — результат отношений с матерью в детстве…
* * *
— Я — Минами Кадзуко. Мне порекомендовала вас Сигэмори, автор кулинарных статей.
Рике не впервой было использовать псевдоним в работе, но в этот раз звучание чужого имени казалось ужасно непривычным. Ведь перед ней не политик и не телезвезда. Испещренная морщинками белая кожа, серый свитер, оттенок которого в зависимости от освещения выглядел то освежающе холодным, то теплым… Весь облик Садзаки Миюко, «мадам» кулинарных курсов, дышал спокойствием и сдержанностью.
Миюко и ее муж, шеф-повар, держали известный в Токио ресторан французской кухни, который получил две мишленовские звезды и своим гостеприимством покорил сердца именитых иностранцев. Рика не раз встречала фотографии Миюко в журналах для состоятельных женщин. У нее была репутация безупречной леди — строгой, собранной. Но сейчас, вблизи, в глаза бросилось другое: Рика заметила в ней и расслабленную мягкость, и обаяние, как у защищенной от любых невзгод маленькой породистой собачки в корзинке. Миниатюрная, худощавая, с острыми скулами и огромными глазами, Миюко выглядела превосходно — и высокая прическа, в которую были уложены ее белоснежные густые волосы, ей очень шла.
— Меня зовут Иино Марико. Я домохозяйка, дружу с Минами со студенчества, — представилась Рэйко.
Рика волновалась за нее, ведь Рэйко давно никуда не выходила. Она то и дело украдкой поглядывала на подругу, после того как они встретились на станции Роппонги. Однако Рэйко держалась прекрасно. Красный свитер Юи хорошо на ней сидел, лицо слегка подкрашено. Казалось, она стала совсем такой, как во времена работы в компании. Рике отрадно было видеть бодрую Рэйко. В последнее время она начала переписываться с Рёске и выводить Мелани на прогулку. Да и вообще все было хорошо. Синои, похоже, нисколько не напрягало, что в его квартире кто-то живет. Сама Рика половину недели ночевала с Рэйко. А Юи с Китамурой взяли за привычку заглядывать туда между делом. И никто никому не мешал, наоборот, они все тянулись друг к другу.
Пока еще было прохладно,
Они поднялись по нескольким эскалаторам и от станции дошли до небоскреба «Роппонги Хиллз». Дальше — пять минут по тихой улочке вниз по склону. Квартира супругов Садзаки, владельцев ресторана «Бальзак», располагалась недалеко от школы для девочек «Тое Эйва» в красивом кремовом доме, напоминающем крепость (они чуть было не перепутали его со зданием посольства, тут их немало).
Позвонили в домофон, вошли и удивились тому, что весь пол до стеклянного лифта был затянут ковровым покрытием. В отделанной мрамором прихожей переобулись в большие пушистые тапочки и вслед за мадам по длинному коридору прошли в огромную кухню-гостиную размером где-то двадцать татами[81]. По центру располагалась профессиональная кухня. Две духовки, шесть конфорок. Раковины и столешницы были из незнакомого Рике материала, а все вокруг казалось таким внушительным, словно они попали в музей современного искусства. Сразу было видно, что это не семейная кухня, а помещение для занятий.
— Познакомьтесь с нашими новыми ученицами — Минами и Иино. Они — подруги Сигэмори.
Ученицы Миюко с интересом разглядывали их. Все — ухоженные, хорошо одетые женщины тридцати — сорока лет. Некоторых Рика узнала по фотографиям из интернета и смущенно отвела взгляд. Ей было неловко слишком пристально разглядывать несчастных, которые попали в фокус внимания из-за того, что посещали те же курсы, что и Кадзии Манако.
Она осмотрелась. За окном удивительно близко сияла огнями Токийская телебашня. Над головой висела маленькая антикварная люстра, а на янтарного цвета книжных полках красовались награды; на видном месте было фото супругов Садзаки с президентом Франции. Там же стояли заграничные сувениры — мексиканская куколка, снежный шар, маленькие фарфоровые статуэтки… Все расставлено аккуратно и с умом.
Мадам раздала ученицам скрепленные степлером листы с рецептами.
— Ну, давайте начнем. Сегодня мы будем готовить суп с разными видами рыбы — суп де Пуассон, пирог с морковью, луком и зирой, тушенного с апельсинами ягненка и клубничный мусс.
— О, здорово, зира! Вкусная сегодня будет трапеза! — звонко хлопнула в ладоши женщина с короткими осветленными волосами, удивив Рику своей непосредственностью.
— Да, Аки, ты же у нас любительница этой приправы, — засмеялись ученицы.
Рика робко подняла руку и осторожно спросила:
— Это мы сегодня столько всего приготовим?
— Да, но ведь нас тут восемь человек — справимся. Итак, приступим.
Один за другим на столе начали появляться ингредиенты. Ягнятина глубокого алого цвета с торчащими белыми косточками так и притягивала взгляд. Не меньше очаровывал мягкий влажный блеск рыбы и морепродуктов: морской окунь, клешни краба, мидии… Затем мадам принесла корзинку спелых овощей, масло, сливки и специи. Ученицы сами находили себе работу, и в какой-то момент Рика осталась без дела. Видимо, заметив это, одна из учениц, женщина в голубом фартуке поверх кашемирового кардигана, вручила ей доску для резки и нож. Под ее руководством Рика нашинковала морковь, сельдерей и лук. Она осознавала, что работает неловко, не так, как остальные. Это ее удручало, но еще больше удручало, что в окружении беззаботно болтающих женщин она чувствовала себя ужасно скованной.