Масса Причера
Шрифт:
Чаз изумленно уставился на девушку:
— Ничего подобного! Я спасся сам! Я сделал все, чтобы спастись...
У ног Чаза тихо зарычала росомаха, но предупреждение было излишним. Как только у него вырвались эти слова, он почувствовал неловкость, словно волна собственного раздражения, отхлынув, ударила его.
— Хорошо, — примирительно сказал Чаз. — Но не обольщайся — я выбрался из катастрофы благодаря цепному восприятию; я помню все — каждый свой шаг. Я использовал... — Чаз оборвал себя, не желая упоминать о катализаторе. — Впрочем, не важно. Ты хотела
— Я родилась колдуньей! Мои мать и бабка были колдуньями — во всяком случае, они считали себя таковыми. Но сейчас о подобных явлениях науке известно гораздо больше, и мне удалось отделить суеверия и фантазии от реальности. В детстве я очень любила сказки и искренне верила в чудеса. Но повзрослев, сумела во многом разобраться.
— Что ж. — Чаз вздохнул. Волнение девушки убеждало его сильнее, чем слова. — Согласен, большинство прежних представлений о колдунах — предрассудки. Но что же тогда правда?
— Сама суть, — ответила Эйлин. — Мы и в самом деле кое-что можем. Но прежде, чем пускать в ход паранормальные способности, необходимо поверить в успех того, что собираешься совершить. Это основное правило для всех, кто обладает такими способностями. Смог бы ты воспользоваться своим даром цепного восприятия, если бы усомнился в его наличии?
— Хм... пожалуй, нет. — Чаз неожиданно вспомнил слова Ваки о том, что все желающие попасть на Массу Причера не сомневаются в своих способностях.
— Разумеется, нет, — продолжала Эйлин. — И так обстоит со всем, что выходит за рамки обычной жизни. Взять, например, гениального художника, вдохновение которого порой граничит с безумием... или спортсменов, выдерживающих колоссальные перегрузки. Тут требуется непоколебимая вера в то, что ты способен совершить задуманное...
Эйлин продолжала говорить, но Чаз ее уже не слушал. Только сейчас он заметил, что вибрация транспортера заметно усилилась, а воздух, проникавший в коробку сквозь щели, посвежел. Он жестом прервал девушку и приблизил глаза к щели.
Назад стремительно уносилась бетонная стена.
Чаз понял, что скорость транспортера возросла в несколько раз. Любая попытка соскочить с ленты на узкую бетонную дорожку могла окончиться серьезной травмой, если не смертью. Обернувшись, он посмотрел на Эйлин.
— Где мы?
— Подъезжаем к Центральному сортировочному узлу, — спокойно ответила девушка. — Нам скоро сходить.
— Сходить?
— Скоро ты все увидишь.
Чазу показалось, что в глазах девушки мелькнул огонек злорадства — дескать, пусть поволнуется, теряясь в догадках, как можно спрыгнуть с ленты на такой скорости. Он стиснул зубы, несколько минут они просидели в полном молчании.
Внезапно Эйлин и Тилликум разом откинули створки коробки. Девушка приподнялась.
— Приготовься, — прошептала она. — Сейчас покажется резервный транспортер. Несколько секунд он будет двигаться параллельно; нам надо успеть спрыгнуть на него.
— На такой скорости? — удивленно спросил Чаз. Эйлин не ответила, и ему ничего не оставалось,
— Приготовься... — скомандовала Эйлин. Они быстро приближались к тому участку, где транспортеры шли параллельно друг другу.
— Давай!
Чаз прыгнул сразу за Эйлин. Краем глаза он видел, как за ним грациозно взлетел Тилликум.
Чаз сгруппировался, ожидая удара, но приземление получилось мягким, словно он упал на тонкий водяной матрас. Никто из них не ушибся — опасения Чаза оказались напрасными.
Только через минуту до него дошло, что вторая лента мчится вперед почти с такой же скоростью, что и первая. «Ну конечно же! — разозлился Чаз на свою несообразительность. — Скорости транспортеров почти одинаковы, следовательно, инерция сведена на нет. Можно было даже встать в полный рост и спокойно перешагнуть на другой транспортер...»
Однако уже в следующее мгновение Чаз понял, что вставать все же не стоило, — пока он размышлял, вторая лента резко сбавила ход и, сделав еще один вираж, исчезла в тоннеле. Вскоре тоннель уступил место просторному помещению; повсюду громоздились массивные стеллажи, от которых в разные стороны разбегались транспортеры поменьше.
— Вспомогательный сортировочный узел, — пояснила Эйлин, заметив взгляд Чаза. — На тот случай, если основной транспортер окажется перегруженным.
Лента замедлила ход; Чаз заметил впереди щель, в которой исчезал транспортер. Через несколько минут они без особого труда соскочили на пол.
— Транспортер с переменной скоростью, — поднимаясь на ноги, восхищенно произнес Чаз. — Как они до такого додумались?
Он огляделся и понял, что никакого секрета нет — через каждые пять метров их попросту перемещало с одной ленты на другую, каждая из которых двигалась несколько медленней, чем предыдущая.
Он помог Эйлин встать.
— Осенью Центральный узел редко бывает перегруженным, — сказала девушка. — А этот задействуют только в те дни, когда толпы людей возвращаются из отпусков. Так что сейчас здесь совершенно безопасно.
— Ты предлагаешь спрятаться здесь? — осматриваясь, спросил Чаз.
— Нет. — Эйлин качнула головой.
Девушка двинулась вперед, Тилликум пристроился рядом с ней — мимо сортировочных стеллажей, в сторону двух дверей, на одной из которых красовалась надпись «для мужчин», а на другой — «для женщин». Кивнув Чазу, Эйлин распахнула «женскую» дверь, и беглецы очутились в уютной комнате. Вдоль одной из стен, тянулось длинное зеркало. Прикоснувшись указательным пальцем к нижнему углу зеркала, Эйлин отступила на шаг и хлопнула в ладоши. Зеркало повернулось вокруг центральной оси, за ним открылась еще одна комната — почти таких же размеров, что и первая. Девушка шагнула внутрь, Чаз последовал за ней.