Масса Причера
Шрифт:
Он нетерпеливо ждал, пока она закончит возиться. Потом они вдвоем перетащили неподвижные тела обратно к трубе. Тоннель был уже готов, один из спасателей занял место у шлюза, проверяя остальных, выстроившихся цепочкой у входа. Чаз взял женщину за руку и потянул в темноту, они обошли освещенное место и присоединились к медленно движущейся очереди. Минуту спустя они нырнули в шлюз тоннеля. Стоявший за ними спасатель — тот, что проверял других, — вошел внутрь последним и загерметизировал люк.
Фигуры в скафандрах двигались по тоннелю в
Фигуры столпились вокруг шлюза на крыше вагона. Немного погодя послышался отдаленный гул насосов, откачивавших газ. Неоновые лампы под потолком тоннеля мигнули, и двое спасателей занялись шлюзом; послышался скрип давно не смазывавшихся петель, и шлюз поддался.
С внутренним люком пришлось повозиться подольше. Наконец он распахнулся, и фигуры спасателей, одна за другой, исчезли в темноте вагона.
Погруженный во мрак вагон походил на горизонтальную шахту, из которой доносились всхлипывания и стоны. Спасатели зажгли фонари на своих шлемах.
— Рефлекторы! — внезапно рявкнул чей-то голос. Чаз едва не присел от неожиданности, не сразу сообразив, что голос доносится из наушников. На мгновение повисла тишина, но темнота так и не рассеялась. Голос в наушниках проревел:
— Дьявол вас побери! Неужто никто не додумался прихватить рефлекторы? Пусть первая бригада принесет несколько штук и развесит их по стенам. Что тут делать без света?! Пассажиры, способные передвигаться, пусть выбираются сами, а вы займитесь теми, кто запутался в ремнях, ранен или не в состоянии двигаться.
Увидев, что все вокруг зажгли надшлемные фонари, женщина машинально включила и свой. Пошарив рукой в толстой перчатке по шлему, Чаз нащупал тумблер. Он повернул его, и луч света выхватил из темноты людей, запутавшихся в ремнях безопасности. Он протянул руку и, ухватив женщину за перчатку, потащил в дальний конец вагона.
Они пробирались все дальше и дальше, пока Чаз не убедился, что ряды пассажиров надежно закрывают их от спасателей. Он медленно обвел лучом фонаря обезумевших от страха людей.
— Спокойно! Спокойно! Давайте выводите их! — снова рявкнул голос в наушниках.
Какой-то — явно целый и невредимый — коротышка, которому удалось высвободиться из кокона безопасности, попытался прошмыгнуть к открытому шлюзу, но Чаз преградил ему путь.
— Не торопитесь! — приказал он, не сразу сообразив, что даже если его голос и проходит через микрофон скафандра, то коротышка вряд ли что услышит из-за оглушительного гама.
Чаз двинулся к обмякшему в коконе человеку и, обойдя его сзади, подхватил под руки. Затем жестом велел женщине взять человека за ноги, но та не двинулась с места, тупо глядя на Чаза;
Поначалу человек пытался сопротивляться, но потом затих и, тяжело обвис у них на руках. С трудом пробравшись сквозь толпу, они протиснулись в тоннель. К удивлению Чаза, он оказался пуст — раненые у шлюза блокировали путь тем, кто мог передвигаться самостоятельно.
Сделав еще несколько шагов вместе с ношей, они поравнялись со шлюзом, через который попали в тоннель, и остановились. Чаз велел женщине опустить ноги мужчины на пол.
Она опять не сразу сообразила, чего от нее хотят. Потом повиновалась. Придав пассажиру вертикальное положение, Чаз подтолкнул его в конец тоннеля, к вертолету. Тот также не сразу понял, что ему нужно делать, несколько секунд он бессмысленно таращился на Чаза, потом заковылял в указанном направлении.
Если не считать старика, выбравшегося из вагона и теперь ковылявшего в направлении вертолета, тоннель был совершенно пуст. Старик не обратил на них никакого внимания. Подождав, пока он пройдет, Чаз открыл внутренний люк шлюза и нырнул в него. Затем втащил за собой женщину и захлопнул люк.
Уже взявшись за «молнию» скафандра, он неожиданно заколебался. Чаз вдруг понял, что не может бросить погибать от гнили оглушенных спасателей — ведь он и сам мог оказаться на их месте. Но на этот раз им руководило не восприятие, которое помогло ему проникнуть в стерильный вагон, а нравственный протест против подобного поступка.
Отпустив застежку, он махнул женщине и открыл внешний люк шлюза. Они без труда отыскали тела спасателей. Один уже сидел, явно ничего не соображая, другой все еще находился без сознания.
Чаз помог очнувшемуся подняться на ноги, потом провел его через шлюз и направил по тоннелю в сторону вертолета. Спотыкаясь и пошатываясь, тот, как зомби, побрел прочь. Чаз снова выбрался наружу и волоком затащил в шлюз второго спасателя. Улучив момент, когда в тоннеле никого не было, они внесли его внутрь. Чаз запер люк и принялся стаскивать скафандр.
Женщина машинально повторяла его движения. Освободившись от скафандра, Чаз слегка приоткрыл люк и выглянул в тоннель. Оглушенный спасатель, которого они оставили на полу тоннеля, уже исчез.
Фигур в скафандрах не было видно, тоннель заполнился бредущими пассажирами. Никто не обратил внимания на Чаза и его спутницу, выскользнувших из люка. Чаз подтолкнул женщину прямо в толпу и быстро запер шлюз. Вместе со всеми они проследовали к вертолету. Стюарды отводили тех, кто не был ранен, в обычный, как в аэробусе, отсек с сиденьями — по четыре ряда с каждой стороны, там пассажиров усаживали и пристегивали ремнями.
Чаз отодвинулся от женщины, та, словно приклеенная, последовала за ним, он оттолкнул ее.