Мастер-Девил
Шрифт:
— Не люблю, — усмехнулся я. — Это не обычная побрякушка. Посмотри повнимательнее.
Эрика уставилась на свою руку, пытаясь понять, чем этот браслет отличается от других. Тем временем я надел свой и показал ей. Эрика, так ничего и не понимая, вопросительно взглянула на меня. Вместо ответа я соединил наши руки застежкой.
— Мне иногда кажется, что тебя нельзя отпускать дальше, чем на расстояние вытянутой руки, и этот браслет будет существенным подспорьем в выполнении этой сложной задачи. Стандартные наручники будут вызывать подозрения, тебе не кажется?
Это было чистой правдой. С одной стороны, Эрика все время будет со мной,
— Кейн, — озадаченно спросила Эрика. — А цепочка что, стальная?
— Точно. Это сталь. Прочная, как меня уверили, так что браслет не порвется. А вот подвеска сделана из белого золота. Не могу же я подарить своей любимой девушке какую-нибудь дешевку на день Святого Валентина? — улыбнулся я.
Глаза Эрики засияли. Похоже, ей понравился мой подарок.
— Кейн, — прошептала она.
— Я не буду вставлять себе сережку в ухо, как Дерек, — уже без улыбки сказал я. — Но теперь мы связаны друг с другом. Пока ты не снимешь браслет, я буду знать, что мы все еще вместе.
— Я люблю тебя, — шепнула Эрика, переводя взгляд то на меня, то на браслет.
— Я тоже люблю тебя, — ответил я.
У меня возникло ощущение, что вся эта сцена выдрана из какой-то сопливой мелодрамы, так нелюбимой нами обоими, и постарался избавиться от этого ощущения, шлепнув Эрику по упругой попке и грозно заявив:
— Так что помни, что в случае чего я соединю браслеты и никуда тебя не отпущу. И дай мне доиграть, а то скоро явится Кэтрин, и вот тут-то начнется все веселье!
Платье Эрики я одобрил. Даже более того. Вообще-то это было не платье, а что-то вроде брюк и свободной блузки без рукавов, зато с красным бантиком на талии. Мне страшно захотелось остаться дома и, развязав ленточку, получить свой подарок. Но в дверь уже стучалась Кэтрин. Пришлось напомнить себе, что этот бантик от меня не уйдет, просто придется отложить процедуру разворачивания обертки на пару-тройку часов.
Браслет был на Эрике.
Ресторан, в который нас привела Кэтрин, осуществлял все тайные желания романтически настроенных девушек. С тихой радостью я заметил, что Эрика к этой категории юных особ не относится, и ей так же неуютно здесь, как и мне. Впрочем, я бы удивился, если бы было наоборот.
Эрика категорически отказалась даже брать в руки розовое меню в форме сердца. Мне пришлось самому озадачиться выбором блюд. Вчитавшись в их названия, я охренел. Это же надо было так по-идиотски все обозвать. Нет, один я мучиться не желаю, пусть Эрика тоже принимает участие в этом веселье. Я практически силой впихнул меню ей в руки, а потом от души насладился бесценным выражением лица Эрики в момент прочтения придуманных поварами перлов типа „Сладкие слезы любви“.
В конечном итоге наша компания сделала заказ, надеясь, что это будет хотя бы съедобным, как нас клятвенно уверял официант.
Мне, по крайней мере, повезло, и „Голубая птица счастья“ оказалась запеченной куриной грудкой, а те самые „Сладкие слезы любви“ — клубничным желе. Да, собственно, никто из нас не жаловался. Мэтт и Дерек весело переругивались, девушки, включая Эрику, постоянно подливали масла в огонь. Я предпочитал отмалчиваться, как всегда, просто наблюдая за своей девушкой. Чуть раскрасневшиеся щеки, то ли от коктейля (я
Вечер продолжался. В центре зала появились танцующие парочки. Я вдруг осознал, что еще ни разу не прижимал к себе Эрику совершенно законным порядком, покачивая под музыку. Я взял ее за руку и потянул за собой.
— Что случилось? — удивилась она.
— Пойдем. Мы с тобой еще ни разу не танцевали вместе.
Только когда Эрика уже была в моих объятиях, я расслышал слова песни.
Я знаю, если бы ты слышала меня сейчас, Ты сказала бы, что у каждого — своя правда. Совершенно верно, и вот моя: Я не могу жить без тебя…— Ты специально выбрал эту песню? — Эрика вопросительно заглянула в мои глаза. Ответом послужила лишь улыбка. Нет, не специально, любимая. Но, надо признать, песня была очень подходящей для нашей ситуации.
Любить никогда не было просто, Но оставить тебя — еще труднее, И время мои раны не лечит. Интересно, ты догадываешься, что мне Пришлось пережить?…Эрика крепче прижалась ко мне, уперевшись лбом в плечо. Я вспомнил, как менялось мое отношение к Эрике с момента нашей встречи в школьном кафетерии — равнодушие, интерес, ненависть, смешанная с любовью, черное отчаяние, и потом опять любовь, но уже сплетенная с счастьем… Наверно, Эрика действительно догадывалась, что мне пришлось пережить. Может, не полностью, но…
Попросить прощения значило переступить через свою гордость, А гордость может заставить молчать даже любящее сердце. Но теперь чувства пересилили разум, Я прошу, дай мне еще один шанс…— Я всегда дам тебе еще один шанс. — Эрика приподняла голову и легонько коснулась моей щеки губами. Я верил ей. Я верил, что она действительно даст мне еще один шанс, и еще один, и еще… если потребуется. И я искренне надеялся, что ей не придется этого делать — что мы всегда сможем договориться, не доводя дело до разрыва. Я хотел всю жизнь держать эту девушку в своих объятиях, не выпуская ни на секунду.
Сияющий любовью взгляд Эрики встретился с моим. Я поцеловал ее. Я просто не мог удержаться. Поцелуй был бережным, но в то же время крепким, выражающим всю мою любовь — не страстное безумие, не демонстрация права собственности, пусть даже обоюдного — а чистое, истинное чувство. Я — мы — забыли о времени, о пространстве, о том, что нас видят все, находящиеся в зале, и опомнились, только услышав аплодисменты и громкий свист.
Мы продолжили танцевать, благо следующая мелодия была такая же медленная и романтичная, как и первая. И еще одна… и еще… Эрика прижималась ко мне, я крепко обнимал ее, наслаждаясь ощущением стройного тела в своих руках. Это напоминало мне, как она выгибается, кричит от экстаза в моих объятиях, когда мы занимаемся любовью…