Мастер големов
Шрифт:
Над алтарем клубился дымный черно-багровый шар, от которого в пещере было довольно светло. При взгляде на него у Кости закружилась голова, появилось чувство тошноты и слабости. На несколько мгновений перед глазами пронеслись смутные видения терзаемых людей, пожираемых заживо детей, жестоко насилуемых кошмарными тварями женщин.
Вокруг алтаря неподвижными столбиками стояли миньоны, не меньше двух десятков. Вдоль стен прикованы люди, очень много людей, на беглый взгляд – больше полусотни. Здесь, стало быть, не только жители ближайшей деревни, но и пленники из разгромленных караванов.
– Сил у меня
Храмовники и наемники встали в одну шеренгу в проходе перед пещерой, за их спинами укрылся Костя, как не имеющий навыков боя в строю. Рядом с землянином встал Юршан. В своей жреческой одежде без какого-либо доспеха он был самым уязвимым в отряде.
Миньоны не видели «гостей» до самого последнего момента, сосредоточив все свое внимание на зарождающемся портале. Да и шум стоял вокруг от связанных людей, которые по-животному выли, хрипели, рычали, кто-то истерично рыдал и выкрикивал короткие бессвязные слова.
– Мать Ашуйя, к тебе взываю! – зычно крикнул Юршан, поднимая засветившиеся ладони вверх; когда свечение окутало руки до локтей, он сделал движение в сторону зашевелившихся миньонов, словно стряхивал невидимые брызги с кистей. – Силы прошу мне и моим воинам, своим оружием и деяниями прославляющим Тебя и несущим Свет этому миру, что под дланью твоей, защитникам людей от тварей мерзких!
В плотно стоящих миньонов ударили два ослепительных луча света, как от мощных прожекторов, только молочно-белого цвета. Попавшие первыми под удар святой магии почернели и ссохлись за какие-то мгновения. Остальные моментально покрылись огромными язвами в тех местах, куда упал свет, кое-где плоть растворилась до костей. Из двух десятков миньонов половина упали рядом с жертвенником, четверо вновь застыли, словно статуи. Шестеро заковыляли к людям.
От молитвы плохо стало не только миньонам, но и людям в цепях, все они забились в корчах, кого-то стошнило черной вязкой жидкостью. А вот Костя, наемники и храмовники ощутили небывалый приток сил, даже больший, чем во время первой стычки с миньонами на входе в пещеру.
– Все, я до конца боя вам не помощник… – тяжело произнес Юршан и прислонился спиной к стене.
– Мать Ашуйя, помоги нам, прошу тебя!.. – торопливо прошептал Ракст, потом прицелился и надавил на спуск арбалета.
Стрела ударила в грудь одного из демонов и вылетела из спины в брызгах крови, выворотив наружу обломки ребер и позвоночника. От удара миньон кубарем полетел на пол пещеры, чуть не сбив своего соседа. Следом отстрелялись храмовники, и гораздо эффективнее – два демона в буквальном смысле потеряли головы от их меткости. Чуть позже выстрелил Райдаш, как и брат, выбрав целью грудь врага, видимо, сомневаясь, что сможет попасть в головы качающихся при движении миньонов.
– Щиты!
По крику молодого мага храмовники отступили назад, укрывшись за спинами наемников, а те, в свою очередь, вскинули щиты вверх, прикрывая уязвимые смотровые щели в шлемах.
Тут же в миньонов полетели гранаты – одна, вторая, третья… Четвертую и пятую Костя бросил через головы атакующих в сторону
Едва осколки закончили барабанить по камням и доспехам, как храмовники бросились в бой. С небольшим опозданием подключились Райдаш и Ракст. Самым последним, отступив в сторону, чтобы не зацепить раскручиваемым кистенем товарищей, вступил в схватку рыцарь…
После совместного удара магии, зачарованного оружия и гранат отряду оставалось только добить истерзанных, умирающих миньонов. Значимого сопротивления не оказал никто. Храмовники и братья-наемники рубили уродливые руки, тянущиеся к ним, и головы с оскаленными ртами. Так дровосеки в лесу очищают от ветвей только что поваленное дерево. Как и предыдущие твари, эти продолжали жить даже без головы и конечностей.
Когда все миньоны превратились в гору шевелящегося мяса, к алтарю подошел Юршан. Заметив на нем кровь, Костя бросился навстречу:
– Что случилось?! Ты ранен?..
– Спокойно, это небольшая рана от кусочка металла из твоих снарядов, – отстранил его жрец. – Кровит сильно, но умирать не собираюсь.
Один из осколков пролетел мимо воинов, самого мага, который при бросках прикрывал собою жреца, и угодил в плечо Юршану, насквозь пробив бицепс на правой руке. Крошечный кусочек бронзы величиной с вишневую косточку был найден в рукаве куртки, когда перевязывали раненого. Повезло, что осколок был гладкий и в виде капельки, а то ведь в гранатах хватало и рубленых кусков металла, которые разворотили бы всю руку.
Багровый шар над жертвенником после схватки, казалось, увеличился в размерах. Стоять рядом с ним Косте было очень тяжело, и он отошел к входу в пещеру, чуть позже к нему присоединились наемники и, сняв шлемы, сели у стены, прислонившись к ней спинами. Храмовники остались рядом с Юршаном, который стал готовиться к ритуалу закрытия врат в Бездну.
Из сумки, с которой он не расставался ни на секунду, на глазах Кости жрец достал несколько предметов. Глубокую чашу, которую можно было обхватить двумя ладонями. Восемь белых свечей толщиной с палец и высотой около десяти сантиметров. Комок желтоватой смолы, похожей на живицу. Мешочек с чем-то сыпучим, объемом с двухсотграммовый стакан. Стило с намотанным на него тонким шнурком.
Чашу поставил точно под багровый дымный шар. В нее насыпал пять щепотей красного крупнозернистого порошка из мешочка. Вокруг чаши расставил свечи, прикрепляя их к камню с помощью кусочков липкой смолы и размечая расстояние шнурком.
Закончив приготовления, он поджег свечи и порошок в чаше, после чего отошел на пару метров от жертвенного алтаря и стал негромко читать молитву. С каждым его словом оранжевое пламя свечей становилось светлее, пока не стало искрящимся, словно свет играл в сотнях граней идеального бриллианта. Как только это случилось, вспыхнул едва тлеющий до этого порошок в чаше. Его дым, светло-розовый и чуть светящийся, поднялся к демоническому творению и стал впитываться в него. Между тем пламя от свечей тоже стало тянуться вверх, превращаясь в искрящиеся хрустальные нити. Поднявшись чуть выше портального зерна, нити устремились друг к другу, создав нечто вроде клетки.