Мастер големов
Шрифт:
– Эх, Юршан, – вздохнул чародей и покачал головой, – позабыл ты о нюансах взаимоотношений в вашем храме…
– Что ты этим хочешь сказать? – нахмурился тот, но Костя лишь махнул рукой, после чего пожелал спокойной ночи и скрылся в своей комнате.
Там его уже ждала большая медная ванна, полная ароматной горячей воды. И пятиминутное поливание водой из ковшика перед встречей с бароном не шло ни в какое сравнение с предстоящим купанием.
Когда он по самую шею погрузился в горячую воду, то не сдержал стона удовольствия. Через несколько минут кто-то постучал в дверь и тут же,
– Что за… – вскинулся было парень, но при виде гостьи плюхнулся обратно в ванну.
Стройная невысокая девушка в простеньком платьице без украшений, но явно из дорогой материи. Стоит чуть наклонившись, так что волосы прикрывают лицо, но видится что-то знакомое в фигурке, в манере стоять. В руках полотняный сверток – что-то большое, светлое… простыня? Поверх простыни – два пестрых пушистых полотенца.
«Служанка… уфф, никто не собирается читать мне лекцию о незаконности сексуальных отношений с благородными девицами, держа нож у причиндалов», – пронеслась мысль у Кости.
– О-о, красотка, тебя-то мне и не хватало, – улыбнулся девушке Костя и поманил к себе. – Спинку не потрешь, моя милая принцесса?
Заметил, как гостья вздрогнула и напряглась всем телом, пальчики с силой сжали полотенца с простыней.
– Как скажете, господин… – почти шепотом откликнулась она и направилась к парню.
– Хм, мне твой голос знаком, красотка… как тебя зовут? Мира? Айрин?
Кроме этих двух девушек из служанок, других с похожими фигурками он не знал. Между тем гостья скинула свою ношу на пол рядом с ванной и коснулась ладошками плеч Кости, наклонилась так, что ее волосы упали на землянина. Из ворота платья выскользнула цепочка, висевший на ней кулон закачался рядом со щекой молодого человека. Украшение он узнал сразу.
– Та!.. бллу-брллу-улбрр!..
– Красотка?! Мира?! Айрин?! Спинку потереть?!
Танша с каждым словом окунала молодого человека в воду. Теперь она больше не шептала – ее голос звенел от злости. Наверное, будь в девичьих руках чуть больше силы – запросто утопила бы парня в своей неконтролируемой ярости.
Маг сумел ухватиться руками за края ванны и выдернуть тело из воды, после чего извернулся, сграбастал девушку и увлек на себя. Та только испуганно пискнула, когда внезапно оказалась в воде.
– Я тебя уб…
Возмущенный девичий вопль Костя запечатал поцелуем. Танша застучала кулачками по его плечам, рукам, спине, забилась, как рыба в сети, щедро расплескивая воду на пол. Но с каждой секундой затянувшегося поцелуя удары становились реже, слабее, пока не прекратились совсем и не сменились объятием. Когда рыцарь оторвался от желанных губ, девушка пообещала:
– Еще раз так поступишь, и я тебя убью!
– Конечно-конечно, моя милая, – согласился он с ней. – Это была всего лишь шутка. Неужели ты подумала, что я не узнал свою королеву амазонок?
– Вот за такую вторую шутку точно убью! – пригрозила она и ткнула своим маленьким пальчиком в его грудь. – Прямо сюда, в самое сердце ударю…
Эмоциональная речь баронетты прервалась возмущенным воплем, когда парень со смехом плеснул в нее водой.
– Ах ты!.. Ну, держись,
Девушка стянула мокрое платье, под которым ничего не оказалось, и опустилась на колени Кости, упершись ладошками ему в грудь, после чего закачалась в ритме любовной схватки, сопровождая каждое свое движение негромким стоном наслаждения.
Из ванны любовники перебрались в кровать, где провели время до рассвета. Когда темнота в окне сменилась серыми предрассветными тенями, Танша с неохотой стала собираться.
– Уже утро, мне пора возвращаться в свою комнату, а то служанки поднимут переполох. Мне и так отец все уши прожужжал своими нотациями о «неподобающем благородной девице поведении», – явно передразнивая Тимора, произнесла она последние слова.
Платье баронетты было безвозвратно испорчено, по крайней мере, носить в ближайшие часы этот мокрый мятый комок материи было невозможно. Чародей выделил ей свою рубашку, которая прикрыла девушку до середины таких соблазнительных бедер. После чего, закутавшись в плащ (им оказалась та самая «простыня») и чмокнув молодого человека в губы на пороге комнаты, девушка выскользнула в коридор.
Уснул Костя мгновенно, едва голова коснулась слегка влажной подушки. Проснулся столь же быстро от грохота – дверь в комнату с такой силой ударилась о стену, что было удивительно, как она не рассыпалась на части.
С кровати землянин слетел в один миг, успев схватить ремень с кинжалом, свисавший со спинки в изголовье, обнажить клинок и встать за стулом с высокой спинкой, используя тот вместо прикрытия.
– Она умерла из-за тебя! – прорычал Тимор Д’Рамст.
Именно он ворвался столь бесцеремонно в комнату к своему гостю. Барон был одет в кирасу прямо на тонкую рубашку, через правое плечо была перекинута перевязь с мечом, сам клинок он держал обнаженным в руках, и острие недвусмысленно смотрело на Марга. За спиной барона стояли три стражника в полном боевом облачении с короткими алебардами или чем-то похожим в руках.
– Что случилось? – спросил его Маркин как можно более твердо и с достоинством, что сделать, будучи голым, было очень сложно.
– Моя дочь… Танша… – Тут барон увидел платье, наброшенное на стул для просушки, после чего рявкнул: – Прочь все, дверь закрыть!
Когда за его спиной дверь с очередным грохотом (поторопились вояки, проявили излишнее рвение) закрылась, он шагнул к стулу, левой ладонью сжал в кулаке край платья и посмотрел на Костю.
– Зачем… – начал он говорить, и вдруг половина его лица перекосилась, меч выпал из руки, а сам барон неловко завалился на бок; платье, так и оставшееся в кулаке, накрыло его сверху.
– Да твою ж… – в сердцах выругался артефактор и бросился на помощь барону. Мешающийся кинжал положил рядом на стул. Подхватив под руки, поднял Д’Рамста и дотащил до кровати.
Барон был жив, даже в сознании, но почти не мог двигаться и едва шевелил губами, издавая невнятный сип.
– Я сейчас, господин барон.
Костя подбежал к двери, толкнул ее, чуть не сбив одного из стражников, и, не обращая внимания на злые взгляды и острую сталь, направленную ему в грудь, приказал:
– Лекаря сюда, живее, барону плохо!