Мастер иллюзий

Экономцева Наталия

Я подошла к стойке администратора, возле которой сидел молодой человек настолько неприметной внешности, что большинство проходивших мимо наверняка смотрели сквозь него. Но только не я. Я увидела его сразу. Он улыбнулся, показав кривые зубы, и дал мне конверт с крупной надписью печатными буквами «А. КОЗАКОВ».

– Что в нем? – спросила я. – Меня об этом не предупредили.

– Деньги, как обычно, – ответил парень.

– Деньги?

– Ну да, за выступление. До свидания. После этого он ушел, а я достала из сумки блокнот, записала «деньги в конверте» и подчеркнула

двумя жирными чертами. Вне зависимости от того, что думает существование по тому или иному поводу, я считаю такую форму оплаты совершенно неприемлемой. Я подошла к стойке.

– Я хочу заказать завтрак в номер шестьсот восемь. Пожалуйста, вегетарианский.

– Минутку, я проверю, – отозвалась девушка-администратор, как и положено, глядя сквозь меня. – Гость из шестьсот восьмого уже заказал в свой номер завтрак на двоих. Но он не просил вегетарианский. Вы хотите, чтобы я перезвонила ему и уточнила?

Должна признаться, что вопрос прозвучал достаточно ехидно. Но чтобы меня расстроить, нужно что-то несомненно большее, чем отказ от вегетарианства.

– Спасибо. Не надо, – без всякого выражения ответила я. – Просто вызовите для нас такси в аэропорт на двенадцать.

Я поднялась на шестой этаж пешком. Коридор был пуст. Спасенные женщины отправились по домам, а может быть, и непосредственно к своему глубинному «я» – кажется, именно так называлось у Козакова обретение покоя. Вокруг было тихо, приглушенные лампы неохотно освещали мягкий ковер и идеально выкрашенные нежно-розовые стены. Последователь кармических теорий наверняка сказал бы, что в этом призрачном свете воздух звенел и вибрировал, но я скажу иначе: кто-то очень сообразительный трудился здесь над освещением и звукоизоляцией. Кто-то, чья работа стоит очень дорого, можете мне поверить.

Оглянувшись по сторонам, я быстро приложила ухо к двери Козакова: в первые несколько секунд из его комнаты не доносилось ни шороха. А потом воздух прорезал глубокий и страстный женский стон. Мне это показалось или он на самом деле жарким вихрем пронесся по коридору, заглянув в каждый уголок, забравшись под каждую дверь?

Вот вам и наложение рук.

Я зашла к себе, разделась и легла в постель. В сущности, удовольствия Козакова отличаются от моих только тем, что ему все достается бесплатно. Я закрыла глаза, и невесомое облако, сотканное из человеческих радостей, постепенно снова сомкнулось вокруг меня, принося с собой разноцветные легкие сны. И если ночью другие стоны проносились по коридору, разрезая воздух и вселяя беспокойство в умы честных граждан, то я их не слышала.

Утром ровно в одиннадцать я набрала номер Козакова – он не ответил. Что ж, времени до отъезда было вполне достаточно. Я не спеша сложила вещи в мой ярко-зеленый чемоданчик, выпила чашку чая и спустилась вниз.

Ни в 11.45, ни в 12.00 мобильный мистика не отвечал, а в 12.15 оказался выключен.

– К телефону в номере он тоже не подходит, – растерянно улыбнулась девушка-администратор. – Но из отеля не выходил, это точно! Давайте я отправлю к нему кого-нибудь из наших сотрудников.

Сотрудник

вернулся через несколько минут, сообщив, что дверь ему не открыли, но в довольно резких выражениях предложили спуститься вниз и спокойно ждать.

А еще через четверть часа Козаков вышел из лифта в лобби отеля с большим зонтом и дорогим кожаным саквояжем в руках. Его лицо было усталым и очень красивым, а маленькие морщинки в уголках губ стали похожи на четкие штрихи, которые рисуют на щеках грустных клоунов.

– Доброе утро, Анжелика, – процедил он. – Должен вам сказать, у меня еще никогда не было такой назойливой секретарши.

– Я не секретарша, – начала было я, но он меня перебил, раздраженно дернув плечом.

– Знаю, знаю, персональный помощник. Мы уже можем ехать или будем выяснять отношения до бесконечности?

С этими словами он вышел на улицу, сел в такси и с шумом захлопнул дверцу. Зонтик и саквояж он положил рядом с собой на сиденье, так что мне пришлось разместиться впереди.

Если таким образом Козаков хотел задеть меня, у него ничего не вышло: по части оскорбительных выходок мистик явно не дотягивал до успешного бизнесмена и даже близко не стоял рядом с ведущим популярной телепередачи.

В полной тишине мы доехали до аэропорта и прошли регистрацию в последний момент. А едва оказавшись в самолете, автор кармических теорий достал из кармана темные очки.

– Спокойной ночи, Анжелика, – проговорил он. – И будьте любезны, проследите, чтобы меня никто не будил. Это не слишком унизительное поручение для персонального помощника?

– Совсем нет, – ответила я.

– Ну и прекрасно.

Он надел очки и откинулся на спинку сиденья. До того момента, как самолет приземлился в Москве, знаменитый мистик ни разу не пошевелил и пальцем – можете мне поверить, я следила за ним очень внимательно.

Настоящая Змея встречала нас в зале прилета. Она была с ног до головы одета в черное, ее длинные волосы струились по спине. Нежно обнимая автора кармических теорий, она сверкнула на меня глазищами из-под пушистых ресниц, и, должна признаться, этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Выглядишь ужасно, – констатировала она, пробежав пальцами по лицу Козакова. – Не спал, не ел и толком не отдохнул. Надо было взять меня с собой, и все вышло бы по-другому.

Если бы не десять лет профессиональной практики, я бы, наверное, усмехнулась: настолько точными оказались слова глазастой Змеи. Будь она с нами, все и правда могло бы выйти совсем иначе, вот только вряд ли ей стоит знать о деталях путешествия.

– Это все Анжелика виновата, – не глядя на меня, бросил мистик. – Не смогла найти билет!

– Я сделала все возможное, но времени было слишком мало, – очень спокойно произнесла я, и в ту же секунду мистик быстро взглянул на меня, а в его светлых глазах вспыхнула и погасла стремительная яркая искра.

– А при первой встрече обещала мне буквально луну подать на тарелочке… Эх, женщины…

– Что делать, Алексей. Вы тоже не сказали мне, что станете терять билеты, опаздывать и выключать телефон.