Мастер Исхода
Шрифт:
Мы с Лакомкой не стали дожидаться, пока они пообедают. Или пока не появятся их хозяева.
Мишку с беженками мы догнали только через четверть часа. Наверно, черненькая поделилась с подружкой увиденным, потому что бежали девушки очень старательно.
Реку форсировали благополучно. Мне удалось создать хоть и узконаправленную, зато устойчивую «волну Пана». Все живое поспешно убиралось с моего пути. Правда, на расстоянии уже десятка метров «волна» слабела и угасала. Но большего и не требовалось. Я сидел на спине Мишки, держа мешок
В кильватере Мишки, вне безопасной зоны, плыла Лакомка. Кошечка здорово нервничала, но — обошлось. Припугнутые мной рептилии напасть не рискнули.
Примерно через час мы добрались до места, где оставался Говорков. Я с удовольствием передал ему детишек с мамашами и улегся спать в обнимку с Мишкой. Нам надо было восстановить силы.
Глава тридцать третья
Великая битва в джунглях
— В поселок? — воскликнул я. — Да ты с ума сошел?
— Есть другие предложения? — осведомился Михал Михалыч.
Он сидел, скрестив ноги, на краю полянки, а освобожденные матери расположились вокруг него, словно верные жены. Он был им ближе, чем я. Естественно. Они жили рядом почти пять лет (до Исхода, когда Пророк собирал группу, и после), а меня вчера увидели впервые.
Но то, что он предложил…
— А если поселковые выдадут их Маххаим?
Женщины испуганно поглядели на Михал Михалыча, но тот был невозмутим и безмятежен, как статуя Будды.
— Я договорюсь, — сказал Говорков и погладил по головке ближайшего младенца. Тот немедленно ухватил его за палец.
— Может, хоть денег возьмешь?
— Зачем? Деньги понадобятся, если я захочу забрать девочек назад. Наоборот, я непременно возьму за них что-нибудь. Иначе сделка будет недействительна.
— Хрен с тобой, — проворчал я. — Поступай как знаешь.
Мой новый друг предложил продать девочек в рабство. Когда он внес это предложение, я был шокирован. Но сейчас оно уже не казалось мне таким чудовищным. В альтернативе было совместное бегство от Маххаим. Три девушки (две из которых были, как выяснилось, беременны) и три младенца. Нас догонят через сутки максимум. Дальше — драка с четырьмя оборотнями и со стаей ящеров. Очевидный результат такого сражения — я приобщаюсь к большинству, а все остальные оказываются в лапах Маххаим. Рабство у добродушных аборигенов в сравнении с этой перспективой — истинное блаженство.
— А тебя самого не сцапают? — спросил я.
— С какой стати? Ты же меня купил.
— Ну смотри. Мишка вас проводит (джунгли есть джунгли) и даст знать, если Маххаим покинут свое капище.
— Договорились! — Говорков кивнул юным мамашам, и они отправились в поселок.
А я позвал Марфу.
Птичка была спокойна. Оборотни и их динозавры оставались по ту сторону реки. Ну и славно. Пусть Говорков делает свое дело, а я постараюсь, чтобы ему не мешали. Была у меня идейка насчет отвлекающего маневра. Вчера я заметил, что трава вокруг домов-«идолищ» довольно высокая, а дождика
Реку мы форсировали легко. Крокодильчики нами не заинтересовались — мне даже не пришлось их «распугивать». Но едва мы с Лакомкой ступили на землю, как сверху пришел тревожный сигнал Марфы. Засада?
Лакомка покосилась на меня. Я кивнул, и она исчезла в зарослях. Ее задача — обнаружить противника и обойти его с фланга. Моя — сыграть роль приманки. Если понадобится. Я прислушался… Ничего. Либо оборотень (если он там один) умеет скрывать свое присутствие, либо я недостаточно чувствителен… Либо это не Маххаим. Марфа просто сообщила об опасности. Уточнить, что именно она увидела, я пока не мог.
Ветер стих, так что обоняние тоже было бесполезно. Оставалось ждать. И я решил ждать. Но не праздно. Присел на камушек спиной к джунглям, обернул палочку тетивой, натянул ее на лучок, кинул в ямку клок сухого мха и занялся добыванием огня. Через минуту мох занялся и пришла очередь камышинок. Еще несколько минут — и я поджег фитиль маленькой жировой лампы. Теперь я точно знал, что за мной наблюдают. Затылком чувствовал нехороший такой взгляд.
Однако нападать мой недоброжелатель не торопился. Видимо, мой безмятежный вид и демонстративное презрение к опасности произвели на него впечатление.
Я по-прежнему не мог понять, кто это. Зато с большой долей вероятности знал, что он — один. И отвлек я его качественно. Где же моя красавица?
Не очень громкий шум, отрывистый вяк и…
Нет, это был не оборотень. Обычный человек. Более того, я знал этого господина. Мы с ним встречались. Правда, тогда он был не один, а с группой поддержки. Мускулистый лысый битюг, предводитель пиратов. Помнится, я еще окрестил его Боцманом. Вид у Боцмана был слегка ошарашенный, хотя надо отдать должное Лакомке, уложила она его мордой в травку очень аккуратно. Практически без повреждений. Царапины на лысине — не в счет.
Я подошел, присел на корточки. Морской разбойник сделал попытку подняться, но лапа Лакомки, опущенная на шею Боцмана тянула на добрый центнер.
— Здравствуй, здравствуй, свин мордастый, — сказал я по-русски. — Мало тебе было морских приключений. Захотелось сухопутных, да?
— Убери ее, — просипел Боцман. По-своему, разумеется. — Я не нападу.
— Еще бы ты напал, — усмехнулся я. И мысленно попросил Лакомку освободить «тушку».
«Тушка» тут же села, отдуваясь и массируя примятую шею.
— А теперь, радость стервятников, будь любезен объяснить мне, как ты тут оказался и почему следил за мной, — сказал я веско. — И учти: моей подружке нравится твоя печень. Так что твой ответ должен быть достаточно интересным, чтобы я отказал ей в этом маленьком удовольствии.
— Я не понимаю тебя, странный человек, — сказал Боцман довольно хладнокровно. — Кажется, ты хочешь напугать меня смертью. Я не боюсь. Ты мог убить меня. Не убил. Почему?
— Понравился ты мне, — сообщил я Боцману с соответствующей ухмылкой. — Еще там, в море. — Много доброго мяса и совсем мало ума. В самый раз — тащить повозку.