Мастер карнавала
Шрифт:
— Мне эта квартира не кажется дешевой, — заметил Фабель.
— Я и не говорил, что она дешевая, — возразил Шольц. — Просто по своим доходам она могла бы себе позволить что-то на порядок лучше. За год она заработала больше трехсот тысяч евро. Это был ее собственный бизнес, и даже после продажи игр крупным производителям она сохраняла авторские права и получала гонорар с каждой проданной игры. По словам подруг, она обожала свою работу. Даже слишком.
Фабель, разглядывавший в окно шпили Кёльнского собора, обернулся к Шольцу:
— Что вы имеете в виду?
— Они начинали тревожиться
Фабель понимающе кивнул:
— Это называется компьютерной зависимостью. Или расстройством, обусловленным воздействием гиперпространства. Продолжительное пребывание в виртуальном мире негативно сказывается на способности к общению с другими людьми и на адекватном восприятии всего окружающего, вызывая смещение понятий. Особенно актуально это для людей с низкой самооценкой, прежде всего недовольных своей внешностью. Это их способ существования вне себя… вне своей личности, не устраивающей их.
— Это стыкуется с тем, что нам удалось узнать о Мелиссе, — добавила Тансу Бакрач. Она стояла под лампой, и от ее света волосы отливали медью. — Нам многое удалось выяснить после ознакомления с ее компьютером. Она размещала на форумах обзоры других игр, интернет-магазинов и все такое. Причем некоторые обзоры содержали до ста пятидесяти слов.
— Что ж, это была ее работа…
Тансу усмехнулась:
— За двухлетний период мы насчитали две тысячи обзоров — в общей сложности порядка трехсот тысяч слов. И многие были не просто очень ядовитыми. Сарказм и стремление произвести впечатление. Представляю, сколько людей имели на нее зуб!
— Вот как?
— Да нет… здесь тоже полный тупик. Все обзоры она размещала под прозвищем. Но и так все было ясно: такие вещи пишут люди, не имеющие личной жизни и анонимно расточающие свою ярость на всех вокруг. И невесть сколько времени она играла в игры. У нее были абсолютно все мыслимые и немыслимые примочки. Все, что помогает уходу от реальности. Правда, я не знала, что для этого существует специальный термин, хотя… Я считала, что это называется социальной неадекватностью…
— Но я не вижу здесь никакой связи с тем, что с ней случилось, — сказал Шольц.
— Может, ее и нет. А какова судьба ее компьютерного оборудования?
— Оно до сих пор находится на складе вещдоков, — ответил Крис Файлке. — Мы решили его там подержать, на случай если вдруг обнаружатся ее знакомые в Интернете. Этого не следовало исключать, особенно учитывая ее образ жизни.
— И как?
— Пустышка. Мы ничего не нашли. Я попросил одного из наших ребят просмотреть все ее файлы. Потом его пришлось снять с этого задания — на него уходило слишком много времени, а результат был нулевым. Проблема заключалась в том, что доступ ко многим файлам был защищен кодировкой, так и не поддавшейся взлому. Но из того, что мы видели, никаких намеков на знакомство по Интернету.
— Если ее знакомый такой же продвинутый пользователь, как и она сама,
— Одна сестра. Похоже, они не были близки. Квартиру продавали через адвокатскую контору. Родители уже умерли.
— А она с кем-нибудь встречалась? Хотя бы раньше?
— Тоже тупик. Мелисса родилась не в Кёльне. Выросла в Гессене. Парней в ее жизни было не много. Мы всех проверили. Пусто.
— Я хотел бы попозже взглянуть на ее вещи. — Фабель еще раз обошел квартиру. Здесь было ее убежище. Надежно защищенное, в нем она чувствовала себя в безопасности и могла жить в цифровом суррогате реальности. Здесь с ней не могло случиться ничего плохого. Опасность и страхи оставались во внешнем мире.
Они вышли и направились по улице, где Мелиссу схватили и убили. Фабель же думал о том, как права она оказалась.
4
Андреа ждала. Голова раскалывалась от намеренного обезвоживания: в последнюю неделю она сократила прием воды до одного стакана в день, чтобы тело сожгло последние запасы жира. В раздевалке она даже не стала садиться, так как не могла позволить себе расслабиться. Сейчас задача ее заключалась в том, чтобы сосредоточиться на каждом кубическом миллиметре своего тела, подчинить каждую клеточку железной воле. Сердце бешено билось, посылая электрические разряды в каждое сухожилие, каждое нервное окончание, каждое волокно мышечной ткани. Андреа закончила занятие с гантелями пять минут назад, а теперь проделывала обычную разминку и отрабатывала позы, которые будет принимать на подиуме, демонстрируя ту или иную группу мышц. Она полагала, что эта процедура обеспечивала мышцам нужный тонус.
Сначала шли обязательные позы: «двойной бицепс спереди», «широчайшие мышцы спереди», «пресс и бедра». Последняя наиболее удавалась ей, так как у нее были просто восхитительные очертания передней зубчатой мышцы. К другим обязательным позам относились «грудь сбоку», «трицепсы» и «двойной бицепс сзади». Самым слабым ее местом была поза «широчайшие мышцы спины сзади», когда нужно поворачиваться к судьям спиной и демонстрировать недостаточную рельефность ягодичных мышц. Однако она тщательно продумала наряд, предназначенный для выступления: он подчеркивал конусообразное сужение мышц спины от плеч к бедрам и отвлекал внимание от ягодиц. Последней обязательной позой была «максимальная мускулистость», сразу переходящая в произвольную позу «балетная позиция, вид спереди».
Послышался восторженный рев толпы. Британская сука закончила свое, судя по всему, удачное выступление. Свист, топот, крики. Называть Максин «Британской сукой» не значило оскорблять — она сама выбрала себе такой спортивный псевдоним, точно так же как Андреа решила назваться «Андреа-амазонка». Они не раз выступали вместе на соревнованиях. Во время турне по Англии Андреа останавливалась у Максин в Ноттингеме, а сегодня Максин будет ночевать у нее. Они дружили: часто вместе тренировались и участвовали в показательных выступлениях.