Мастер карнавала
Шрифт:
— Как насчет его имени?
Какое-то мгновение Фабель не мог поверить, что Андреа говорит вполне серьезно.
— Он подписывается?
— В каждом письме он представляется Петером Штумпфом.
Фабель услышал, как Шольц издал стон.
— Это имя вам о чем-нибудь говорит? — спросил Фабель у Андреа.
— Ни о чем.
— А вам наверняка говорит, — сказал он, обращаясь к Шольцу.
— Еще бы! Но мы поговорим об этом позже.
Когда они возвращались к машине, Шольц заметил знакомого на другой стороне улицы.
— Привет, Ансгар! — крикнул он, и Фабель с Тансу перешли вместе с ним
— Все в порядке… А у вас? — ответил вопросом Ансгар. Это был высокий мужчина с крупной головой. Редкие волосы коротко подстрижены. Глаза за стеклами очков казались большими и печальными. Но Фабеля удивило, что повару было явно не по себе.
— Лучше всех! — заверил Шольц. — Как вас сюда занесло?
Ансгар снова смутился.
— Были кое-какие дела. Вы остались довольны нашей кухней? — обратился Ансгар к Фабелю.
— О-о, простите, я должен был вас познакомить… Ансгар, это обер-комиссар Фабель из полиции Гамбурга. Он здесь… по делам.
Фабель и Ансгар обменялись рукопожатием.
— Все было превосходно, — сказал Фабель. — Мы оба заказали рагу из ягнятины. Просто пальчики оближешь!
Немного поболтав, они расстались. Ансгар направился в сторону центра решительной походкой.
— Потрясающий повар! — воскликнул Шольц, когда они подошли к машине.
— Хм… — отозвался Фабель и обернулся, чтобы посмотреть еще раз на удалявшегося Ансгара. Тансу тоже обернулась.
Когда они уселись в машину, Шольц не торопился включать зажигание.
— Все это уже выходит за всякие рамки, — произнес он. — Во что она себя превратила? И что, черт возьми, все это значит?
— То, что ей пришлось пережить, любого выбьет из колеи, — сказала Тансу. — Думаю, что она отвергает свое женское начало. Что бы она ни утверждала, мне кажется, она считает, что виновата сама.
— Нет, — поправил ее Фабель, — она во всем винит Веру Райнарц. Будто Вера была каким-то другим человеком. Вы обратили внимание, как часто она говорила о себе в прошлом как о постороннем человеке?
— А вот меня больше всего заинтересовало имя, используемое в качестве подписи в этих письмах, — сказал Шольц. — Петер Штумпф. Теперь у меня нет никаких сомнений, что на Андреа напал наш убийца. Вы с самого начала были правы, Йен.
— Вообще-то первой эту мысль высказала Тансу.
— Чудесная лирическая нотка, — продолжал Шольц, не обратив внимания на слова Фабеля. — Понятная только местным. К западу от Кёльна расположен маленький городок под названием Бедбург. Его самым знаменитым или печально известным жителем был Петер Штумпф, обитавший там в шестнадцатом веке. Бедбургское чудовище — один из первых официально зарегистрированных серийных убийц Германии. И его казнь была тоже самой страшной в истории Германии.
— Получается, что насильник и мучитель Андреа подписывается именем этого самого Петера Штумпфа. А с чего вы решили, что он и есть Карнавальный людоед?
— Потому что Петер Штумпф был людоедом. Каннибалом! На его совести десятки жертв. Он также признался, что обладал способностью менять облик и продал дьяволу душу за возможность превращаться в волка.
— Думаю, что это большая натяжка, но соглашусь, что он действительно может верить в некое свое преображение. Например, под личиной клоуна. Гораздо важнее то, что у нас есть его ДНК после нападения на Веру… или Андреа. Вы сказали, что Штумпфа казнили. Это важно?
Шольц криво усмехнулся:
— Нам рассказывал об этом священник в воскресной школе. Маленький ужастик, чтобы оживить уроки катехизиса. Петер Штумпф был богатым фермером, по своей воле и без всяких пыток признавшимся, что с детства был некромантом и черным колдуном. Он утверждал, что его несколько раз навещал дьявол, подаривший ему в обмен на его душу волшебный пояс, наделявший его сверхъестественной силой. Однако ценой этой силы стала не только душа Штумпфа — пояс превращал его в волка. Он признался, что разорвал на части и съел бесчисленное количество мужчин, женщин и детей. Судя по всему, особое предпочтение он отдавал беременным. Два блюда в одном. После суда его привязали к колесу и раздробили кости ног, рук и груди обухом топора. Дело в том, что люди боялись, что он восстанет из могилы, и верили, что если сломать все кости, то этого не произойдет. Потом раскаленными докрасна щипцами вырвали у него, еще живого, куски плоти, после чего отрубили голову и сожгли труп дотла. То есть в прямом смысле окончательно и бесповоротно умертвили плоть.
— Но это не сработало, — мрачно заметил Фабель. — Похоже, Петеру Штумпфу удалось вернуться из царства мертвых.
6
Фабель решил, что Шольц позволил Тансу поехать с ними к Петеру Шнаусу, только чтобы не завозить ее сначала в управление и не делать крюк. Перед тем как выехать на Аахенерштрассе, Шольц заранее позвонил Шнаусу и договорился о встрече. Он объяснил, что Бушбель лежит к северу от городка Фрехен и добраться туда проще, не заезжая в город.
— Кстати, — добавил Шольц, — Бедберг, где жил печально известный Петер Штумпф, как раз по дороге.
Бушбель и Фрехен располагались всего в девяти километрах от городского центра, и пейзаж вокруг был типично городским. Однако в Бушбеле улицы были просторнее и вдоль них росли деревья, что ясно указывало на окраину кёльнской конурбации.
— А как Шнаус разговаривал по телефону? — поинтересовался Фабель.
— Виновато, — ответил Шольц. — В чем конкретно — сказать не могу, но он точно перепугался, когда узнал, что с ним хотят поговорить полицейские.
Они остановились у довольно дорогого с виду дома с самым большим садом, который Фабелю довелось видеть в Кёльне со дня приезда. Это был типичный дом состоятельного представителя среднего класса: не роскошный особняк миллионера, но достойное жилище человека со средствами, что подтверждалось и наличием возле дома «Мерседеса-500» Е-класса.
Они уже подошли к дому, но было ясно, что мысленно Шольц находится в каком-то другом месте.
— Послушайте, — сказал он, — мне совсем не нравится эта ваша идея… Это слишком рискованно…