Мастер карнавала
Шрифт:
— Это моя идея, — поправил Фабель. — И я обратился к Тансу с просьбой оказать услугу…
— Как я уже сказал, мне это совсем не нравится, — перебил его Шольц, — но я не стану возражать на определенных условиях. Мы обсудим это, когда закончим здесь.
Входная дверь открылась, прежде чем они успели постучать. На порог вышел мужчина лет сорока и тут же закрыл ее за собой. Под два метра ростом, атлетического телосложения и приятной наружности, он точно подходил под описание Милы укусившего ее клиента.
— Комиссар Шольц? — спросил он, обращаясь к Фабелю.
— Нет, это я, — ответил Шольц. — Герр Шнаус?
— Да.
— Мы насчет вашего сайта, — пояснил Шольц.
— О-о… — Шнаус растерялся. — Так я и думал. Послушайте, я сказал жене, что это по работе.
— А в какой области вы трудитесь?
— Программное обеспечение компьютеров.
Фабель еще раз бросил взгляд на припаркованную машину и дом и решил, что не ошибся в выборе будущей сферы приложения своих сил.
— Ладно, оставим это. Пока. Есть место, где мы можем поговорить?
— У меня в кабинете… — Шнаус пригласил их в дом и провел через большой зал. Кабинет был просторным, светлым и современным, с большим столом, на котором стояли два дорогих с виду компьютера.
— Вы отсюда управляете сайтом? — спросил Фабель.
— Послушайте, это просто хобби, ничего больше… Я делаю это не ради денег…
— А исключительно ради удовольствия… — ухмыльнулся Шольц.
Шнаус покраснел.
— Послушайте, это трудно объяснить. Это просто… — Он замолчал, не зная, чем закончить фразу. — Что вы хотите узнать?
— Для начала вы можете рассказать, как провели вечер пятницы двадцатого января.
Шнаус набрал что-то на клавиатуре.
— Я был во Франкфурте. На конференции.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Около сотни людей. Я выступал там с презентацией нашего нового продукта.
— Вы там ночевали?
— Да. В общей сложности я провел там три дня.
— А что за новый продукт? — поинтересовался Фабель. — В смысле, каким программным обеспечением вы торгуете?
— Мы являемся дистрибьюторами компьютерных игр. Но не только. Торгуем образовательными интерактивными программами и прочим в этом роде.
— Вам приходилось слышать о разработчике игр по имени Мелисса Шенкер?
— Нет… — Если Шнаус и говорил неправду, то очень убедительно. — Это имя мне не знакомо.
— А как насчет игры «Властелины хаоса»?
— О да… об игре я не просто слышал: мы ее дистрибьюторы.
— «Властелины хаоса» была разработана Мелиссой Шенкер, — сказал Фабель.
— Правда? Я этого не знал. Это не входит в пакет сведений, необходимых мне для работы. Я редко в курсе, кто придумал концепцию игры или разработал ее.
Наступила пауза.
— Зачем вам это, герр Шнаус? — спросил Фабель. — Я хочу сказать, что у вас есть хорошая работа, семья. Зачем вам нужен такой сайт?
— Свои слабости есть у каждого. У кого-то они явные, у кого-то — скрытые. Я веду очень благопристойный образ жизни. Я хороший муж и отец, и моя жена понятия не имеет о моих… странностях. Если бы я не нашел способ «выпускать пар», то в один прекрасный день чаша могла бы переполниться и все бы вышло из-под контроля и разрушило мою устоявшуюся и налаженную жизнь. Поэтому я и завел безобидный и непорнографический сайт, относящийся к вореафилии и каннибализму.
Фабель вспомнил о другом самом обычном бизнесмене с устоявшейся и стабильной жизнью, не дававшем выхода творившемуся у него в голове хаосу. И все кончилось тем, что он снес себе полголовы прямо перед
— С чего вы взяли, что все относящееся к каннибализму — особенно сексуальному каннибализму — является безобидным? — спросил он.
— Я не имел в виду ничего плохого… — вяло промямлил Шнаус.
— Я скажу вам, почему мы здесь, герр Шнаус, — вмешался Шольц. — Мы ищем безумца, все еще разгуливающего на свободе и откусывающего у женщин куски тела. Не исключено, что нескольких он убил. А это, друг мой, мне не представляется невинным развлечением. Я познакомился с вашим сайтом. И меня не удивляет, что вы хотите держать эту грязь подальше от жены. Мне кажется, что если она узнает о вашем маленьком хобби, то вы до конца жизни не увидите ни ее, ни своих детей. И я готов обратиться за ордером и вывернуть здесь все наизнанку. Это может быть вашим милым и дорогим сердцу домом, но именно отсюда вы управляете сайтом, а значит, оказываетесь в самом центре полномасштабного расследования нескольких убийств. Я обещаю, что завтра утром это место будет кишеть судмедэкспертами, полицейскими в форме, и если не удастся сохранить это в тайне, то и журналистами тоже.
Шнаус выглядел так, будто его вот-вот стошнит.
— Нет… пожалуйста, не надо… Я сделаю все, что вам нужно. Я дам вам любую интересующую вас информацию. И обещаю закрыть сайт. Просто скажите, что я должен сделать… Лишь бы жена и дети ничего не узнали!
— Что ж, для начала, герр Шнаус, — сказал Фабель, — мы хотим, чтобы вы не закрывали сайт. Во всяком случае, пока.
Глава десятая
13–14 февраля
1
Мария повернулась на бок, корчась от непроизвольных судорог, сотрясавших все тело. Она с трудом устроилась на локтях и коленях и опустила голову вниз. Спазмы в животе не прекращались. Почувствовав кожей грязь, она поняла, что была голой, и ее тут же накрыло ледяной волной жуткого холода. Вслед за ней накатилась вторая волна, такая же свирепая, как и первая, но на этот раз — ужаса. Витренко. У нее не укладывалось в голове, что Бусленко был призраком. Тарас Бусленко на самом деле оказался Василем Витренко. Она не ошибалась насчет его глаз. Их он изменить не мог. Витренко удалось убедить ее в тайной операции украинских спецслужб. Он остался верен себе — всегда любил подбираться к жертве как можно ближе. Он любил вносить сумятицу в умы своих жертв. Он играл с ней с самого начала. И теперь игра подошла к концу.
Мария попыталась определить, сколько времени пробыла без сознания. Продолжая трястись от холода, она поднесла к глазам руки и увидела следы уколов. Они могли держать ее в таком состоянии часы, дни и даже недели. Мария села и, подтянув колени к груди, обхватила их руками. Ее продолжали сотрясать спазмы, буквально выворачивая все тело изнутри. Кожа, давно покрытая мурашками, потеряла всю пигментацию и была уже даже не белой, а какой-то синевато-зеленой. Она почему-то подумала, что от холода действительно синеют, и огляделась по сторонам. Даже лампа была неоновой и светила безжизненным холодным светом. Никаких окон. Никаких звуков. Снаружи могло быть любое время суток. Они достигли первой и самой важной стадии допросной пытки — полной дезориентации объекта.