Мастер-Ломастер
Шрифт:
Постепенно наступает привыкание. Организм все слабее реагирует на дозу.
А однажды человек просыпается от ломки. Организм больше не хочет жить без карата. Ломка страшная и долгая.
– Тим, что ты с ними сделал?
– С кем?
– С бабами, которых я привел.
– Ничего. Дал по двадцатке и выставил за дверь.
– Точно?
– Точно. Ты, вроде, еще что-то соображал. Гнал насчет жены и детей, все порывался показать семейный альбом.
Жены и детей у меня никогда не было. Но легенда такая была. И пара сработанных на компьютере фото было. Значит, я на самом деле еще что-то соображал. Ну и слава
Долго-долго добирались пешком до резервуара. Переоделись в синие комбинезоны службы контроля в какой-то комнатушке. Потом долго-долго лезли по ржавым скобам на крышу резервуара. Потом долго и нудно ультразвуковым сканером проверяли прочность конструкции: выдержит ли избыточное давление. И, уже под вечер, заваривали аварийный клапан. Это такой стальной люк четырех метров в диаметре с крышкой на петле. Если резервуар по какой-то причине переполняется, вода просто приподнимает крышку и свободно стекает по желобу в тоннель канализации. Мы заварили люк, оставили только отверстие для стравливания воздуха. Не больше ладони.
Вернулись в ночлежку усталые как сволочи. Хозяин заявил, что подселяет к нам еще одного доходягу.
– Договорись с придурком, – сказал я Тимоти.
– С радостью, босс, – отозвался Тимоти, взял придурка за ремень и приподнял на вытянутых руках.
– Ты нехорошо себя ведешь, – сказал я хозяину. – Я буду платить тебе половину. Поставь его, Тим.
– Босс, можно я его брошу?
– Не надо, Тим, он все понял. Поставь.
Тимоти поставил хозяина, и мы поднялись к себе. Тимоти разобрал третью кровать на раму с сеткой и две спинки и выкинул все это в окно. Сморчка, который лежал на кровати, выпустил в коридор, предварительно обшарив карманы.
– Скажи хозяину, чтоб дал тебе пятьдесят монет, – посоветовал я. Сморчок кивнул, перекинул штаны через локоть и потрусил вниз.
– Думаешь, даст? – поинтересовался Тимоти.
– Спорим на доллар!
Утро началось великолепно. Светило по-весеннему яркое солнце, небо голубело, а свежий ветерок уносил всю городскую хмарь.
А во-вторых, я выиграл у Тимоти доллар.
Я радовался, пока Тим не связался с Бесом. От Беса мы получили разнос. За то, что раньше времени заварили люк, и за то, что лично не проверили дом. Дела у ребят шли хуже, чем у нас. Расчеты показали, что вода может не успеть сковырнуть многоэтажку. Ведь она заполнит насосную, и давление струи ослабнет. Поэтому противоположную стену тоже нужно ослабить взрывами. Но Пепел экономил каждый грамм пластиката, поэтому нам неделю придется вкалывать перфораторами. Это в насосной! Где друг друга за два шага не слышно.
В общем, перспективы самые безрадостные. Думал, за три дня управимся, теперь неделю только на стенки потеряем. Риск засветиться втрое больше. Но работа есть работа. В самом мрачном расположении духа мы потащились к многоэтажке и принялись методично обследовать помещения.
В подземном гараже располагался цех по производству дури. Причем, самой современной. Тоф, карат, лямбда-пси. За стенкой – склад готовой продукции. На полу подсыхали лужи. Полицейские поступили по-простому: высыпали все на пол, залили водой из пожарной системы и спустили в ливневую канализацию. По количеству вспоротых пакетов, здесь было не меньше пяти тонн дури.
Осмотрев подземный гараж, мы взялись за этажи. Оказалось, что подвал – самое тихое помещение в доме. Гул насосной станции заполнял коридоры и комнаты. От него не было укрытия. Тимоти методично открывал двери с левой стороны коридора, я – с правой. Запертые Тимоти открывал легким ударом кувалды, прихваченной в гараже. Красиво у него это получалось. Элегантно, и с первого удара.
На седьмом этаже я сказал:
– Мы два идиота. Начинать нужно было сверху.
– Почему?
– Потому что спускаться по лестнице легче, чем подниматься.
Тимоти только фыркнул что-то, и мы на лифте поднялись наверх. Как ни странно, здесь было тихо. Гул водокачки слышался, но как-то отдаленно. Не подавлял.
– Здесь кошка сдохла, – заявил Тимоти, принюхавшись.
– Откуда здесь кошка?
– Тихо!
Кто-то колотил в дверь. Далеко. В дальнем конце коридора, за поворотом. Я проверил пистолет, Тимоти половчее перехватил кувалду, и мы пошли на стук. Запах усилился.
Эта дверь отличалась от прочих. Стальная пластина с глазком, покрытая пластиком под дерево. И грубо приваренный засов. Я присвистнул, а Тимоти прилип к глазку.
– Кошка еще не сдохла, – заявил он и откинул засов.
– Шутки у тебя, – буркнул я, отступая и поднимая пистолет.
За дверью находилось существо. Когда-то оно было женщиной. Когда-то на нем было платье. Но это существо никогда не мылось и не причесывалось. Увидев нас, оно попятилось.
– Парни, дайте ширнуться. Я два дня без дозы, – вот первые слова, которые произнесло существо.
Я осмотрел комнату. Железная решетка на окне, тюфяк на полу, скомканное одеяло. Гора коробок и упаковок от продуктов в углу. Заглянул в соседнюю комнату. Санузел и ванна, наполовину заполненная калом. Покрутил кран – вода, конечно, не идет.
– Будьте людьми! Дайте ширнуться, – ныло существо.
– Ты кто? Как тебя зовут?
– Тина. Тина Керн.
– А что здесь делаешь?
– Непонятно?
– Нет.
– Дурь на мне испытывают, вот что. Я здесь вместо кролика. Будь человеком, дай дозу.
– Кто еще есть в здании?
– Два дня уже никто не приходит. Парень, что случилось? Ты же не из этих.
– Этих позавчера повязала полиция. Дом собираются сносить, мы из комиссии по переселению жильцов. Ты где живешь?
– Третий год здесь. Зимой в подвале держат, летом здесь. В подвале теплее. Идем, я тайники ихние знаю. Я вам все покажу, только дайте ширнуться, – существо уже влекло меня за руку к лифту. Рваное платье при каждом движении открывало тощие, висячие груди. И вся она была тощая, длинная, нескладная. Палка от швабры. Вешалка.
Втроем мы забились в кабину, и Тина нажала клавишу подземного гаража. Зрачки у нее были огромные, во всю радужку, а руки дрожали. И вся она дрожала. Ломка после карата.
– Давно ломает? – спросил я.
– Четыре года.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать восемь. Я в пятнадцать на карат села. Когда ломка началась, сутенеру одному задолжала, он меня сюда продал.
На два года моложе меня, а выглядит на десять старше.
– У тебя родные есть?
– Никого у меня нет. Неужели не понятно? Зачем им кролик с родней? Чтоб родня разыскивала?