Мастер-Ломастер
Шрифт:
– Оставь на карманные расходы, – сказал Тимоти.
– Спасибо! За мной не заржавеет!
– За что пьем? – поинтересовался я, разливая по стаканам.
– Как за что? За мое освобождение из лап кровожадных разбойников!
– За это можно выпить, – согласился Тим, и мы выпили. Потом выпили за освобождение из лап свирепых одноглазых морских пиратов. Потом – за побег из ложи вольных каменщиков. Потом – за освобождение от цепей на галере, за удачный побег из гарема турецкого султана, и, под конец, когда пицца и сосиски уже кончились – за здоровье. Вино было легкое, на нас с Тимоти совсем не действовало, но Тина
– А знаете, мальчики, я вас сначала за гангстеров приняла. Решила, что внизу разборка с конкурентами была, и вы зачищать пришли. А потом за полицейских вас держала. Думала, вы от меня избавиться хотите. Думала, вернусь, а вас нет. Кто вы на самом деле?
Мы переглянулись с Тимоти.
– Тина, ты абсолютно права! – громко зашептал я. Мы наемные киллеры. Я шеф, а Тимоти – мой телохранитель. Правильно, Тим?
– Так точно, шеф!
– Меня зовут мистер Москито. Смерть Москито! Нам поручили перестрелять всех мафиози, взорвать к чертям собачьим этот наркозавод, а заодно водокачку.
Серебристый смех рассыпался по комнате.
– Киллер с телохранителем! Такого даже мой дедушка придумать не мог! Перестрелять, а потом взорвать! Ой, не могу! А водокачку – зачем?
– Чтоб не гудела! – решительно произнес Тимоти.
– Правильно! – одобрила Тина. – С нее надо начать.
– Решено! – сказал я. – С завтрашнего дня взрываем водокачки.
– Парни, а на самом деле, что вы здесь забыли? Если не секрет, конечно.
Мы опять переглянулись с Тимоти.
– У тебя на верхнем этаже вода была? Не было. Выгляни в окно. Что видишь?
– Водокачку.
– Ее решено расширить. Этот дом снесут, и здесь второй насосный зал поставят.
– Так вы не шутили, что дом расселяете…
– Тина, дорогая, какие шутки в рабочее время! А ты чем займешься?
– Придумаю что-нибудь. Не пропаду. Есть одна древняя профессия. Меня здесь хорошо натаскали.
Я посмотрел на Тимоти. Он пожал плечами. Мол, сам решай.
– Для начала поживешь у нас. Отдохнешь, а там видно будет.
– Как прикажете, шеф! – весело отрапортавала она. – Кстати, я столько ночных игр знаю! Здесь это называлось: «Отработать дозу». Скучно не покажется!
– Тина…
– Гнус, не будь моим дедом. Вы мне жизнь спасли. Я вам по гроб обязана. Чем могу, тем и отблагодарю. Хоть раз за два года по взаимному согласию. Знаешь, как приятно!
Я покраснел, а Тимоти заржал.
– Ну, Тина, ты его уделала! Чтоб Гнус покраснел! Я такого пять лет не видел!
Тимоти зачем-то аккуратно составил пустые бутылки в угол. Тина сказала, что пошустрит насчет вещей и подождет нас внизу.
– Что я в ней нашел? – спросил я у Тимоти.
– Олух царя небесного! Ты понимаешь, что это глупо?
– Что?
– Посмотри на себя в зеркало.
Я открыл дверцу шкафа и посмотрел на себя в зеркало.
– Влюбленный болван! – прокомментировал Тимоти. – Ты хоть понимаешь, что она сдохнет через три-четыре года? А до этого из тебя все соки высосет!
Зря он так сказал. Только завел меня.
Когда мы закончили и, усталые, спустились в подвал, Тина заканчивала упаковывать в рюкзак выпотрошенные пакетики из-под дури. Каждый пакетик аккуратно расправлялся и укладывался в стопку, потом стопка закладывалась в пластиковый
– Зачем тебе это? – поинтересовался Тимоти.
– Не понимаешь? В каждом пакетике хоть что-то, да осталось. Пять пакетиков – доза! Наизнанку вывернуть, в стакане прополоскать – и готово! Мне этого до конца жизни хватит.
– Больше – ни одной дозы! – решительно сказал я, подхватил чемодан, накинул на плечо лямку рюкзака и вышел из дома. Высыпал все свертки и пакетики посреди мостовой и щелкнул зажигалкой. Костер занялся сразу.
– Зачем так-то? – обреченно воскликнула Тина. – Зачем так? – повторила она совсем тихо. Я думал, бросится к костру, но девочка оказалась из крепкой породы.
– Больше – ни одной дозы, – повторил я, схватил ее за руку и потащил за собой. Тимоти сплюнул и побрел за нами.
Когда добрались до ночлежки, Тина была никакая. Действие дозы кончилось, начиналась ломка. Тимоти нес ее как тряпку, перекинув через плечо.
Никаких женщин, – заволновался хозяин, едва заметив нас. Я направился к стойке и отсчитал пятьдесят монет.
– Верни третью койку в нашу комнату. Мы частные детективы. Разыскиваем пропавших подростков. Эту вот разыскали, но вернуть деду в таком виде не можем. Она будет жить с нами, пока не войдет в колею. Ты понял?
Хозяин мелко закивал. За это я угостил его сигарой.
– За дозу она сейчас мать родную убьет, – продолжил я. – Так вот, если она получит хоть одну дозу, Тимоти отрежет тебе яйца. Оба. Понял?
– Но почему мне? Мало ли здесь народа бывает.
– Ты знаешь, кто здесь бывает! – строго сказал я и направился вслед за Тимоти к лестнице.
– Э-э, месье, койка, которую вы вчера выкинули в окно, поломалась…
Я вернулся и отстегнул еще пятьдесят монет.
Тину пришлось привязать к кровати. Зрачки у нее были уже во всю радужку. Тимоти развел в стакане три таблетки снотворного и силой заставил ее выпить. Через десять минут снотворное подействовало. Мы отвязали Тину от кровати, раздели и вновь привязали полотенцами за руки и за ноги к спинкам кровати. Тимоти действовал быстро и сноровисто.
– Где ты так научился? – спросил я.
– Четыре года в психушке медбратом подрабатывал.
– Когда?
– Студентом. Гнус, ты дурак. Бес тебя убьет.
– Убьет, – согласился я.
– И будет прав. И меня убьет.
– Тебя не убьет.
– Почему?
– Ты останешься здесь. Завтра она придет в себя, и у нее будет ломка. Мне ее не удержать.
– Ты это брось!
Я не стал отвечать.
На следующий день я наломался так, что еле дотащился до ночлежки. Бес оштрафовал нас с Тимоти на 20% каждого. Я сумел уговорить его, что с меня надо снять 35%, а с Тима – 5%. Потом мы всей командой сверлили отверстия в бетонной стене резервуара. Пепел экономил каждый грамм пластиката, поэтому отверстий нужно было много, и сверлить их нужно было под строго заданным углом. В каждое отверстие Пепел закладывал на разную глубину несколько шариков пластиката, а потом заливал эпоксидкой. Пока закладывал взрывчатку, что-то насвистывал. А когда дело доходило до эпоксидки, начинал ругаться нехорошими словами. Эпоксидки он не любил. Но мы это только по губам определяли, потому что в вое насосов слов не слышно.