Мастер Мглы

Викторов Виктор

Вид: групповое.

Покиньте Кроат-дум, не раскрыв личностей своих настоящих персонажей.

Награда: 100000 EX, +500 репутации с Серой Лигой, 1 очко категории «Алмаз».

Штраф: в случае провала, вас казнят с потерей такого же количества опыта, репутации и очков характеристик.

В случае провала любого из членов отряда, задание считается проваленным.

Принять: Да/Нет?».

Глава 18

Когда

уничтожен был Источник, над Шаидом враз сгустились сумерки.

Всё живое тотчас исчезло в пламени, а из огромного разлома, образовавшегося на том месте, где раньше ключом бил Источник, явился Монстр.

Меньше месяца понадобилось, чтобы Шаид был стёрт с лица земли, а тварь ушла обратно в разлом до той поры, когда смертными будет нарушена незримая граница заброшенных с тех пор руин…

(свободный перевод летописи «Падение Шаида»).

Трактир мы нашли без проблем, поскольку в этом квартале он был один. Огромное каменное трёхэтажное здание с плоской крышей, встретило нас гомоном, руганью и запахом жареного мяса, от которого рот мгновенно наполнился слюной, и я с удивлением сделал итог, что голоден.

Когда мы вошли, в трактире за несколько секунд установилась тишина.

— Всех благ, честным работягам, — Утрамбовщик посчитал, что если он возьмёт инициативу на себя, то это поможет избежать проблем.

Гном гному глаз не выколет типа.

Из-за столов послышались вялые нестройные приветствия, но их было не так много. В основной своей массе народ недоумённо переглядывался, хмуро зыркая на нас поверх кружек.

Ну хоть со старта проблем не огребли — и то хлеб. Могло быть намного хуже, зная вспыльчивый характер гномов.

— Светлых дней, почтенный, — Поляна сказала это нарочито громко, чтобы услышало полтрактира. — Нас сюда направил Гронми, сказав, что здесь мы сможем найти лучший эль, огромный кусок жареного мяса, славную компанию и ночлег.

— Не тот ли Гронми, который караванщиком ходит уже третий год между Империей и Старыми землями? — прищурился трактирщик — гном с заплетённой в косу рыжей бородой.

— Я не знаю, кто там водит караваны, но тот Гронми, который нас сюда послал, напоследок обозвав шпалами дубовыми, был седой, как пепел. И сквернословил так, что у наших спутниц уши в трубочку заворачивались. Сказал, что как добьют смену, заявятся сюда.

— Теперь понятно, — пробасил трактирщик. — Этот может. Теперь вижу, что Шпалу вы видели.

— Его что, так и называют? — Утрамбовщик удивился. — Откуда такое прозвище?

— А ты сначала заказ сделай, а то что я задаром буду тебе здесь байки травить? Нашёл дурака, — хозяин ухмыльнулся.

— Давай для начала всем доброго эля, а там — поглядим.

— Есть ещё колбаски к элю копчёные, — намекнул он.

— Неси, — махнула рукой Поляна.

— Ну так что со Шпалой-то? — задал вопрос Утрамбовщик, когда трактирщик выставил на стойку ряд оловянных кружек с белыми шапками пены.

— В общем, была у Гронми тёща, — начал

он. — Склочная гнома была до жути. Со всеми соседями переругалась, бедную дочку и Гронми, держала в кузнечных крагах до самой своей смерти, — он налил эля и себе, но в деревянную кружку. — Так вот, — трактирщик шумно отхлебнул, вытер рукой пену с усов, — как-то Гронми в очередной раз жаловался, мол такая сякая, жития не даёт, не могу управу найти на неё. Вот здесь в трактире это было. И кто-то, уже не помню кто, посоветовал ему старый шахтёрский способ, как образумить вредную старуху.

Моя голова была занята совсем другими мыслями, но трактирщик так увлечённо рассказывал, что я поневоле заслушался.

— Ты, говорит, возьми две самых крепких шпалы, но только обязательно дубовые, чтобы без единого сучка были, иначе ничего не выйдет. Эти шпалы надо положить перед её кроватью — одну, чтобы как она поднялась, сразу и запнулась об неё, а вторую — в дверях, чтоб, значит, когда она дальше пойдёт, также загремела.

— А почему две? И зачем? — Утрамбовщика тоже увлекла история.

— Ну дык во имя Двуединого, чтобы сработало. Так ему этот доброхот объяснил тогда. Мол, если она второй раз упадёт и головой стукнется, то вся склочность и дурь из башки-то и улетучится, и станет старуха покладистой да ласковой.

— И как? Улетучилась дурь? — усмехнулась Поляна, примерно представившая результат этого «колдовства».

— Конечно, улетучилась, — заржал трактирщик. — Конечно. Она, когда первый раз встала по нужде ночью, так впотьмах и шваркнулась через шпалу, ногу хорошенько подвернула, да ором диким на уши с перепугу весь дом поставила. Всех, кроме Гронми. Но делать нечего, до ветру же надо, поэтому она и через вторую шпалу запнулась. Да так запнулась, что доехала до самых входных дверей на пузе своём необъятном под грохот лавок и жены Гронми, которая кувырком по лестнице навстречу ей катилась. Соскучилась, видимо.

— А она то чего? — Чакра тоже заинтересовалась.

— А она вскочила поглядеть, кто там любимую маму резать начал среди ночи, да в дверях перецепилась через хозяина семейства, который до того упился, что до кровати не дополз, там и заснул, ибо сил не хватило. Устал же за смену.

— И? — в зале уже откровенно ржали.

— А то, что потом вся рабочая улица слышала, как две злющие бабы, одна хромая и матерящаяся, а вторая резвая да тихая, гоняли пьяного в дымину Гронми этими шпалами весь остаток ночи. Силищи неимоверной была старая Лотами, этого не отнять. До сих пор не понимаю, как живой остался, когда она его «разбудила» этим дрыном так, что, говорят каменный пол трещину дал, в аккурат на том месте, где он спал. В общем, отходили его Лотами с дочей так крепко, что тот на работу почитай седмицу подняться не мог. А потом долго думал, почему ничего не получилось: то ли всё-таки сучок где-то пропустил, то ли Двуединый, скотина горделивая, не желает гномам помогать. В итоге с тех пор только Двалину и молится. Теперь за глаза его только Шпалой кличут. Вы только не вздумайте его так назвать, а то сразу полезет в драку. Мало не покажется никому. Самое интересное, что он пообещал шутнику этому, которого забыл, башку отбить, ежели скажут, кто это ему тогда насоветовал пьяному чепухи такой.