Мастер печали
Шрифт:
– Чьих рук дело?
Шраон с Анневом разом повернули головы и уставились на Содара, не зная, что следует отвечать. Содар же продолжал смотреть на Тосана.
– Это мое творение, Тосан. Тебе нравится? Неплохо помогает против демонов. – Он кивком указал на жезл в руке древнего. – Вижу, ты тоже нашел отличное средство.
Глаз у Тосана нервно задергался. Древний перевел взгляд на Шраона:
– Ты заодно с кеокумами, кузнец?
Ледяной голос старейшего подрагивал, выдавая бушующую внутри ярость.
Шраон показал на священника:
– Разве помочь раненому человеку –
Тосан поднял руку, подзывая кого-то из толпы.
– Несите сюда.
Тут же к нему подбежал мастер Карбад и положил между ним и охранным глифом пропитанный кровью мешок.
– Открывайте.
Карбад повиновался. Он развязал мешок и вынул оттуда отрубленную голову. Держа ее за спутанные, покрытые грязью светлые волосы, он поднял голову повыше, чтобы всем было видно.
За разорванными губами виднелись залитые кровью остро заточенные зубы, лицо по всей длине рассекала глубокая рана, а из искромсанной шеи торчал тонкий мундштук курительной трубки. Аннев сглотнул. Это была голова женщины-феурога, которую они с Крэгом встретили в Чаще и решили оставить в живых.
Страх, который он испытал в подземелье, нахлынул на него с новой силой.
Тосан ткнул пальцем в жуткий трофей и прорычал сквозь стиснутые зубы:
– Кто-то помог этим тварям найти дорогу в деревню. – Трясущийся палец обратился на Аннева. – Ты! Проклятый сын Кеоса, это сделал ты! Ты привел к нам этих чудовищ! А ты… – перевел он взгляд на священника. – Без тебя тут тоже не обошлось. Ты его учил. Скрывал его у себя!
Взревев, Тосан подскочил к Карбаду и пинком выбил голову у него из руки. Голова пролетела по воздуху и упала на противоположной стороне площади. Тосан развернулся к Шраону, направив на него жезл:
– Последний раз спрашиваю, кузнец: ты в сговоре с этими кеокумами?
Шраон посмотрел на Содара. Священник едва заметно качнул головой: не надо. Кузнец вздохнул:
– Нет, старейший Тосан.
– Хорошо. – Тосан сделал ему знак встать рядом с остальными. – Тогда выйди вон из этого богомерзкого знака.
Шраон замялся и снова поглядел на Содара. Тот махнул ему рукой, отпуская, и прошептал:
– За меня не волнуйся.
Шраон кивнул и, схватив свою алебарду, поднялся с земли. Тут Аннев заметил, что Содар вынул из кармана бездонный мешок. От Шраона этот жест тоже не ускользнул, и кузнец встал перед стариком, заслоняя его от глаз Тосана.
– Новый фокус? – поинтересовался он.
Священник снова достал из мешка бурдюк с солью.
– Да. Посмотрим, сработает ли.
Кузнец направился к толпе мастеров и древних, а Содар передал бурдюк Анневу.
– Слушай внимательно, – зашептал старик. – Когда я тебе скажу, заполни солью линию у основания глифа, чтобы получился треугольник. Ты все понял?
Аннев кивнул:
– Это знак щита?
– Именно. Ты должен действовать очень быстро.
Шраон подошел к Тосану, и глава Академии смерил его враждебным, полным отвращения взглядом.
– Отдай оружие мастеру Гравелю, – прошипел Тосан.
Шраон покорно склонил голову и передал алебарду дородному мастеру подлога.
– Священник – если тебе по-прежнему достает совести так
Содар усмехнулся:
– Тосан, это уже превращается в балаган.
– Ты признаешь свою вину?!
Содар приподнял бровь:
– Не признаю – и что с того?
– Тогда я заявляю, что ты лжец!
Священник вздохнул:
– С демонами я дел никогда не имел – повода не представлялось – и уж точно никогда не укрывал у себя детей Кеоса. Что касается магии – здесь я согласен. Я – истинный жрец Одара, брат ордена дионахов Тобар, благословленный даром Одара – даром, владению которым я обучался долгие годы. – Он указал на сияющий глиф. – И которым воспользовался сегодня, чтобы спасти твоих аватаров.
– Во всем повинен сын Кеоса! – выкрикнул из толпы Дорстал.
По рядам древних прокатился рокот одобрения.
– Забить его камнями! – потребовал Денитал.
– И сбросить в огненную бездну! – проорал еще кто-то.
Тосан поднял указательный палец, призывая древних к молчанию:
– Законы Шаенбалу нерушимы. – Уголки его губ задергались, будто он силился спрятать улыбку. – Мастера, ступайте по развалинам и пепелищу и соберите камней!
От толпы тут же отделились Аог, Дэр, Атэр и Мурлах и решительно зашагали к ближайшему разрушенному дому, где принялись подбирать булыжники и обломки кирпичей. Древний Бенифью ткнул локтем мастера Гравеля, и тот, отдав алебарду Эдре, тоже двинулся за камнями. Брайан посмотрел на Титуса, Фина и Терина – никто из троих не тронулся с места. Он несколько мгновений колебался, глядя то на Бенифью с Тосаном, то на мальчишек, а потом подошел к Титусу и встал рядом с ним, вызвав тем самым крайнее неудовольствие Бенифью: древний выразительно нахмурился, но Брайан этого как будто не заметил.
Навряд ли поведение управляющего ускользнуло от внимания Тосана, однако старейший не подал вида. Он безотрывно следил за двумя фигурами в центре сияющего глифа.
Содар подобрал лежавший рядом с ним нож и, страдальчески морщась, пополз к границе глифа.
– Умоляю вас, старейший Тосан. Позвольте мне все исправить, – бормотал он, с трудом волоча по земле израненное тело. – Я сам сниму заклятье, только будьте милосердны.
Он подполз к основанию пятнадцатифутового знака и принялся чертить в земле прямую линию, соединяющую вершины символа V.
– Прекрати! – вскричал Тосан и направил на старика жезл.
Но вот очертания глифа начали тускнеть и наконец вовсе погасли. Когда Содар закончил, он бросил нож на землю и поднял обе руки, давая понять, что не собирается никому причинять вреда. Тосан, не сводя с него подозрительного взгляда, быстро махнул жезлом.
– Отойди назад. Можешь сколько угодно ползать в грязи – тебе не исправить свершившегося зла. – Он указал на дымящиеся развалины и тела людей, застилавшие землю вперемешку с трупами феурогов. – Все это – твоя вина. Ты понесешь наказание, это уже решено. – Тосан посмотрел на Аннева. – А ты… Ты бежал из своей клетки и выкрал артефакты из Проклятого хранилища. Признаешь ли ты свои преступные деяния?