Мастер печали
Шрифт:
– Две руки лучше, чем одна, – возразил он. – По отдельности от пальцев пользы немного, но если они сжаты в кулак – это совсем другой разговор. – Аннев поочередно посмотрел в глаза каждому из товарищей. – Одному мне с этой тварью не справиться.
Парни медлили с ответом, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Но тут, прижимая к груди цилиндр с фениксом, вперед выступил Титус.
– Я с тобой.
Терин, обменявшись взглядом с Фином и Лемвичем, повел плечами:
– Если уж Мышонок может драться без меча, то я с мечом и подавно смогу.
–
Фин с Лемвичем медленно кивнули.
– Хорошо. Ваша задача – гнать его ко мне. Если он кинется в тень, то, скорее всего, придется отступить, но пока он на солнце – думаю, у нас есть все шансы его одолеть. – Аннев повернулся к Титусу. – Ты должен направлять на него луч света. От этого Ойру станет уязвимым. Всем ясно, что делать?
Лемвич и Терин ответили коротким кивком. Титус немного повозился с фонарем и, когда из глаза феникса ударил мощный луч, спросил:
– Куда мне светить?
Аннев оглянулся на Ойру. Ассасин уже вышел из тени с двумя флиссами – длинными узкими клинками с острыми, заканчивающимися острым кончиком, лезвиями. Он расхаживал у колодца, крутя в руках мечи, от которых поднимался серый дым, и, щурясь, посматривал на солнце.
– В глаза, – уверенно заявил Аннев. – Но пока спрячь фонарь за щитом – подожди, пока мы не подойдем ближе. И будьте начеку: увидите, как что-то выползает из тени, – даже вашей собственной, – кричите мне или Титусу.
Аннев повернулся к центру глифа: Шраон, стоя на коленях, осматривал рану Содара, а тот объяснял ему, как соорудить повязку. Аннев набрал в грудь воздуха и крепче сжал рукоять фламберга. Сосредоточившись, он представил, как пламя разгорается и становится холоднее, а затем открыл сознание и проник в магию меча. Голубой цвет пламени сменился желтым, а белый засиял так ярко, что до боли резал глаза.
– За мной.
Аннев выбежал за пределы охранного глифа. Остальные бросились следом, стараясь не отставать.
Ойру несколько секунд наблюдал за ними, слегка склонив голову к плечу, а потом припал к земле с мечами наготове.
Приблизившись, Аннев снова распахнул сознание и отдался волшебной силе, струящейся по его телу, призывая артефакты сделать его быстрее, дать ему силу и защиту. Он широко раскрыл глаза, впитывая до малейших мелочей картину перед собой.
Когда он был всего в десяти футах от ассасина, тот сделал выпад влево, навстречу Лемвичу. Аннев бросился вперед, стремясь защитить плохо вооруженного аватара, но Ойру тут же отпрыгнул вправо, собираясь атаковать Титуса. Маленький стюард инстинктивно заслонился щитом, готовясь к худшему.
– Титус! Фонарь!
Доверившись Анневу, Титус превозмог ужас и опустил щит. Прямо в лицо ассасину ударил мощный луч ярчайшего света.
Ойру взвыл от боли, закрыл глаза руками и попятился. Тут же на него налетел Фин и врезал Тени булавой по локтю. Ойру снова испустил протяжный вой и кинулся на Фина, пытаясь достать его флиссами, но
Фин одной булавой отразил удар ассасина, а другую впечатал ему в лицо – в то же самое место, куда светил Титус. На этот раз сталь соприкоснулась с самой настоящей плотью. Черную повязку, скрывавшую лицо Ойру, сорвало, а вместе с ней и часть носа.
Возрожденная Тень прижал к лицу левую руку и, пошатываясь, отступил на несколько шагов назад. Сквозь пальцы хлестала кровь и сочились струи серого дыма. Ойру изумленно уставился на Фина и Титуса, потом перевел взгляд на Аннева и Лемвича.
Аннев снова занял позицию в центре, остальные начали обходить ассасина слева и справа, постепенно его окружая. Ойру пятился, продвигаясь в сторону спасительной тени колодца.
Аннев, разгадав его намерение, бросился вперед и высоко подпрыгнул. Пролетая над головой ассасина, он сделал кувырок и одновременно рубанул мечом.
Но Тень оказался проворнее: в последнюю секунду он нырнул под объятый пламенем клинок, перекатился вправо и вскочил на ноги перед носом у Лемвича. Юный силач размахнулся, целясь кочергой ему в голову, но, вместо того чтобы блокировать удар, Ойру кинулся вперед, рассекая мечами воздух. Лемвич вогнал ему кочергу в висок, та неспешно прошла сквозь череп и вышла с другой стороны. Ассасин вздрогнул и отшатнулся, из разверзнутой раны хлынула кровь.
Лемвич тупо уставился на кочергу, потом поднял глаза на человека-призрака. На груди аватара быстро расползалось красное пятно. Лемвич качнулся вперед – и рухнул ничком на землю. Он был мертв.
Терин, подбиравшийся к Ойру слева, замер, ошеломленно глядя то на его залитое кровью лицо, то на безжизненного Лемвича. Аватар выставил перед собой рапиру, и пусть руки у него тряслись от страха – он не отступил ни на шаг. Ойру снова поднял мечи, приготовившись атаковать.
Но тут на него налетел Аннев, размахивая пылающим фламбергом и высекая черно-белые искры из его флисс. Ассасин, щурясь и скрипя зубами от злости, без труда отражал удары, однако нападать не спешил. Наоборот, он начал пятиться к колодцу, не спуская настороженного взгляда с охваченного огнем клинка и фонаря, который сжимал в руке Титус. Слева и справа к нему приближались Терин с Фином, стараясь на сей раз держаться поближе к товарищам.
Ойру глухо зарычал, продолжая отступать, но Аннев не стал бросаться на него в одиночку. Когда все четверо подошли на достаточное расстояние, Титус направил луч света на ассасина, и в это же мгновение Терин сделал выпад. Аннев не дал Ойру блокировать удар. Волнистое лезвие фламберга с оглушительным звоном отбросило черную флиссу назад, и рапира Терина вонзилась в серую руку в том месте, куда бил луч фонаря.
Ойру закричал и отпрянул к стене колодца. Едва он оказался в тени, как из ран на руке и лице заклубился черный дым, кровь испарилась, а плоть начала восстанавливаться. Ассасин ухмыльнулся и отошел еще на несколько шагов, погружаясь в серую тень.