Мастер проклятий
Шрифт:
— Выбирай. Только быстро! И смотри, не прикармань чего, я за тобой наблюдаю! С этими словами он вернулся к конторской стойке, где чем-то аппетитно захрустел — мне пришлось даже сглотнуть слюну, чтобы не подавиться. Все-таки наш рацион в последние дни был на диво скудным.
Старик, шагнув в кладовку, принялся рыться в груде одежды, наваленной там прямо на пол. Он споро отложил в сторону несколько комплектов, а дальше просто перекладывал вещи туда-сюда до тех пор, пока похоронный агент не потерял терпение:
— Ну что ты там роешься?! — рявкнул хозяин конторы.
— Уже все, доминус! Вот, взгляните, что я выбрал. Мастер
— Да побойтесь богов, доминус! — ахнул старик, и тут же поправился: — То есть бога… Разве ж так можно! Мы люди бедные, а вы нас последнего лишить хотите! Да тут максимум на пять!
— Это ты побойся богов! — глаза агента метнулись в сторону, и он тоже поправился: Бога! Чистого! Ты посмотри, какие шикарные куртки! Из кожи! Да в одежной лавке ты бы за каждую по десять отдал! Пятнадцать, и ни половиной асса меньше!
— Так и вы не одежная лавка… — торг длился еще минут пятнадцать, и в конце концов спорщики сошлись на двенадцати сестерциях и двух ассах. После чего старик, явно борясь с собственной жадностью, вытащил из кучи на полу еще и изящное темно-зеленое платье, за которое не торгуясь отдал три сестерция:
— Порадую девку, — с тяжелым вздохом констатировал он. — Хоть и дура дурой, а жалко. Сирота ведь, родители померли давно. Никогда ей подарков никто не делал!
Похоронных дел мастер тут же потребовал заткнуться и вытолкал нас наружу через черный ход, предварительно упаковав одежду в мешок и сопроводив свои действия напутствием: — В городе сильно в этом не светитесь, мало ли. Если ко мне придут с претензиями родственники усопших, я тебя найду, понял?
— Не извольте беспокоиться мастер, уж мы в Сабиньяниго редко бываем, — начал было объяснять Мануэль, но дверь уже захлопнулась. Выглянув из-за угла и подозвав Керу, мы переоделись прямо во внутреннем дворике дома.
— И что, многие так торгуют? — спросил я. Схема была и так понятна — покойников в империи сжигают за закрытыми дверьми, родственники в помещении крематория не присутствуют. Ясно, что этим пользуются работники — зачем зря сжигать одежду покойного, если ее потом можно выгодно продать? До сих пор я и не подозревал о таком способе заработка.
— Да почти все, — пожал плечами старик. Может, только самые дорогие и пафосные крематории жгут покойников вместе с одеждой, но у них и похороны стоят столько, что лишние несколько сестерциев не стоят риска. Репутация дороже.
Нельзя сказать, что мне было противно надевать одежду с покойника, но некоторая неправильность все-таки чувствовалась. Не по себе было, хотя, когда я снимал тряпки с трупа всего несколько дней назад, никаких моральных терзаний не испытывал вовсе. Впрочем, мне тогда было не до того. А вот Керу вопросы морали не беспокоили совершенно — она, ничуть не стесняясь нашего со стариком присутствия переоделась в зеленое платье, натянула на ноги добытые стариком сандалии, и теперь задумчиво оглаживала ткань. Коленкор [31] был довольно свеж, и еще не успел потерять глянцевый блеск — видимо платье было почти новым.
31
Недорогая ткань, покрытая глянцевой пленкой на основе крахмала. В процессе ношения по понятным причинам довольно быстро теряла
— Та, что носила это платье до меня, умерла от болезни, — богиня, наконец, вынесла вердикт. — Наверное, чахотка. На нем еще остались отголоски ее боли и страха близкой смерти. Мне нравится.
— Ну хватит, у нас еще есть дела, — Мануэль с неприязнью покосился на довольную, светло улыбающуюся девушку. Мои эмоции в последнее время притуплены, но даже меня поразил контраст между словами и выражением лица.
— У тебя есть идеи насчет документов? — отвлек я бывшего легионера от мрачных раздумий. — Без паспортов нас остановит первый же патруль.
— Документы — это потом. — Отмахнулся старик. — Сейчас купим еды и топливо.
— И где ты собираешься искать паспорта?
— Диего, ты чего? Где по-твоему можно получить такого рода бумажки? В претории, конечно! — с этими словами старик развернулся и шустро направился по улице, пристально вглядываясь в каждую вывеску. Пришлось поспешить за ним — делать скидки на мое ранение он явно не собирался.
— Стоп. Подожди. Ты что, хочешь настоящие паспорта?
— Нет, Тартар тебя побери, мы нарисуем их от руки и станем играть в жандармов и воров. Конечно, я хочу настоящие паспорта!
— Да кто нам их выдаст? — попытался я воззвать к разуму Мануэля. Бесполезно, он продолжал упорствовать в своем безумии и не собирался больше ничего объяснять.
Нарываться на очередную грубость не хотелось, и я не стал выпытывать подробности. Все равно узнаю, и, похоже, не позднее, чем сегодня ночью. Можно было бы возмутиться отношением старика, потребовать немедленных объяснений, но какой в этом смысл? У него действительно гораздо больше опыта в подобных вопросах.
Идти пришлось довольно долго. Мы вышли на площадь какого-то императора — табличка с именем была уже сбита, но другого названия пока не было. Похоже, просто не успели поменять. Повернули направо, на улицу Серраблю, прошли еще немного, — у меня уже круги перед глазами начали появляться. Я вздрогнул от прикосновения — оказалось, Кера заметила, что я начал пошатываться и взяла меня под руку.
— Не ожидал от тебя желания помочь ближнему, — признался я.
— А это и не я, — хмыкнула Кера. — Это Ева заметила, что ты еле ковыляешь и пожалела.
— Она… здесь?
— Нет. Как только поняла, что сейчас прикоснется к мужчине, тут же спряталась.
Ничего удивительного после того, что с ней сотворили послушники чистых. Странно, скорее, что она вообще не потеряла способность испытывать сочувствие к кому-то моего пола.
— Так, прекращайте ворковать, голубки, — прошипел Рубио, заметив, что мы отстали. — Мы и так опаздываем!
С этими словами старик заколотил в двери лавки. Глянув на название, я обнаружил, что это парфюмерный магазин. Вот уж не ожидал такого интереса в нашей ситуации!
Хозяин этого заведения так же, как и похоронных дел мастер был недоволен, что его побеспокоили в неурочное время, однако Рубио, приодевшись, включил совсем другие манеры, так что обошлись без долгой ругани. Старик был уверен в себе, полон спеси, говорил сквозь зубы — любой признал бы в нем патриция, или как минимум важного чиновника, возможно, слегка поиздержавшегося в дороге. Властность сквозила в каждом жесте, и торговец мгновенно сник, стал угодливым и предупредительным. Здесь мы закупили мыло и принадлежности для бритья.