Мастер силы
Шрифт:
– Теперь понятно?
– спросил Портнов, растирая ладони.
– Ага, - Саня все ещё не пришёл в себя, - только я передохну малость. Водички принесите, а?
К удивлению Леденцова, Иван Иванович поднялся и направился в кухню.
– И как?
– спросил Емельян Павлович.
Саня не ответил, оставаясь в позе поникшего лотоса. Он только мелко и часто дышал. Зато через двадцать минут тренировка с "зеркалом" наконец началась.
По команде Портнова Емельян Павлович закрыл глаза и сосредоточился. Привычный образ щита и меча сформировался мгновенно. Чуть позже - вместе с прикосновением
Емельян Павлович попробовал оружие. Соперник в точности и в ту же секунду повторил его движения. Хотя по поводу секунды у Леденцова возникли сомнения. Он неожиданно ускорил движение меча. "Зеркальный" меч воспроизвёл движение с еле заметной заминкой. И тогда Емельян Павлович пошёл в атаку.
Это был отличный пируэт. Двойник среагировал на него чуть-чуть позже, и этого хватило, чтобы яркий сполох леденцовского "топора" прошёл в зазор между "зеркальными" щитом и мечом. По всем правилам фехтования такой выпад должен был настичь соперника и сокрушить его.
Однако двойник даже не дрогнул. Его оружие, повторяя манёвр Леденцова, вонзилось в щель слева от щита Емельяна Павловича… и ничего не случилось.
– Неплохо, -услышал Леденцов голос Портнова.
– Но вам следует атаковать не противника, а его оружие, понимаете?
Емельян Павлович открыл глаза и покрутил шеей.
– Ладно, - сказал он, - давайте ещё раз.
14
С тренировок Емельян Павлович стал возвращаться поздно, уставший и безвольный. Это было неудивительно, если учесть, что дрался он, по сути, с самим собой. Саня просто создавал зеркальное отражение леденцовских "топора" и "отбойника". Катенька уже раскаивалась, что в тот вечер отпустила мужа на беседу к Ивану Ивановичу. Она не скандалила и даже не гундела (наоборот, максимально освободила супруга от ночных бдений возле Юльки), но злилась все отчётливее.
Однажды она объявила:
– Завязывай со своим мозговым карате! Дочка не набирает вес.
Леденцов, который только появился с тренировки и потому соображал плохо, потёр лоб. Он не мог вспомнить, желал ли сегодня счастья и здоровья дочери. А вчера? Кажется, напоминатель срабатывал, но как Емельян Павлович на него реагировал?
– И работу завтра пропустишь, - так же резко продолжила Катенька.
– По врачам вместе пойдём.
– Подожди, - попросил Леденцов, - а что за проблема? Почему к врачам сразу-то?
– Потому что ребёнок в её возрасте должен набирать вес каждый день. А Юлька весит ровно столько же, сколько две недели назад. Я была сегодня у участкового педиатра, она ничего не понимает. Завтра пойдём к хирургу.
Леденцов бросился к телефону. Портнов выслушал его очень внимательно и обещал перезвонить через десять минут.
Всё это время Емельян Павлович просидел в коридоре на полу. Трубку он поднял одновременно с началом первого звонка.
– Это не Гринев, - сказал Иван Иванович, - абсолютно точно. Мы сейчас вышли на Романова. Это его, скажем так, наставник. Как я у
– Старается?
– Он знает обо всём, что случается, но не может прогнозировать ситуацию. Так вот, Гринев о вашем ребёнке вообще ничего не знает.
Портнов замолчал.
– Ну?
– не выдержал Емельян Павлович.
– Есть вероятность… возможно, это побочный эффект.
– Тренировки с "зеркалом"?
– Да.
– Тренировки немедленно прекращаются.
– Разумеется.
– Слушайте, а что я вообще делаю, - спросил Леденцов, - во время этих тренировок? Нет, я все понимаю: выпады, блокировки… Но… что это?
– Конкретизируйте вопрос.
– Раньше, когда я… пользовался "топором", я представлял себе будущее. Светил фонариком. Что попадало в его луч, то сбывалось, всё понятно. А теперь? Я же просто размахиваю палкой света! Что это означает?
– Это всё тот же луч света. Только очень концентрированный. Он настолько яркий, что трудно рассмотреть. Однако суть не изменилась.
– Рассмотреть? И что я могу там рассмотреть?
– Имеющий глаза, - ответил Портнов, - да увидит.
Леденцов сидел на балконе и смотрел в ночь, когда рядом неслышно появилась Катенька. Она стала у правого плеча и запустила руку в шевелюру мужа. Крупная переливистая звезда подмигнула Леденцовым.
– Солнышко, - прошептал Емельян Павлович, - покомпенсируй, пожалуйста, а? Я в последний раз. Я только гляну, и все.
Катенька осторожно поцеловала его в висок, вздохнула- и напряглась. Выждав для верности несколько секунд, Леденцов вызвал в воображении свою боевую амуницию. На сей раз он не стал ничем размахивать. Кончик светового меча замер неподвижно, и Емельян Павлович начал всматриваться в крохотный кружок света на его окончании.
Сначала не было заметно ничего. Потом появились тени. Они складывались в очертания предметов и людей. Тени двигались, переплетались, появлялись и исчезали. Кружок стал стремительно увеличиваться. Леденцов напрягся, чувствуя, что вот-вот разглядит…
…Он ухнул на освещённую нестерпимым светом арену и мгновенно увидел все окружающее: перед лицом, за затылком, сверху, снизу. Фрагменты движущегося калейдоскопа сложились в яркую картинку. Емельян Павлович едва не задохнулся. И тут острая боль заставила его вернуться на балкон…
Катенька впилась в его плечо так, что поломала ноготь.
Потом, когда они сидели на кухне и пили успокаивающий травяной чай, она сказала:
– Это было ужасно.
– Ты видела?
– Нет. Но это был кошмар. Это… смерть.
Емельян Павлович не стал возражать. Он пересел к жене поближе.
– Это смерть. Но предназначена она только для одного человека.
– Для Гринева?
Леденцов кивнул.
– Допустим, - сказала Катенька, - допустим, что только для него. Допустим, что ты его убьёшь. И что ты будешь делать дальше… со всем этим ужасом, который у тебя внутри?
– Выкину к чёртовой бабушке.
Жена покачала головой. Получилось, что Леденцов потёрся об неё носом.
– Тогда спрячу. Глубоко-глубоко, чтобы не найти.