Мастер силы
Шрифт:
Он сидел на переднем сиденье, но гримасу рассказчика почуял спиной.
– Слишком. Все концы, которые к ним вели, вдруг поотваливались, как, пардон, хвосты у ящериц. Наши ребята эту контору два года разрабатывали, и вдруг… Ладно, ещё раз: просто приходите и разговариваете. Емельян Павлович, очень прошу, никаких активных действий. Пострадает мирное население.
Леденцов кивнул. Он уже в десятый раз слышал эту инструкцию и начал раздражаться. Саня, который сидел за рулём, на мгновение оглянулся и подмигнул - дескать, правильно думаете, гражданин начальник. Это ещё больше разозлило Емельяна Павловича. Алена
– После демонстрации намерений, - продолжил Минич, - постарайтесь его немного подразнить…
– Насколько немного?
– Леденцова уже давно мучил этот вопрос, ещё с первого инструктажа.
– А вдруг он выйдет из себя? Тогда мирное население не то что пострадает… костей не соберёт.
– Не выйдет, - ответил за подполковника Николай Николаевич, - он очень хорошо научился себя контролировать. Я его учил.
– Научили, - хмыкнул Емельян Павлович, - на нашу общую голову.
– Не отвлекайтесь, - сказал Сергей Сергеевич.
– Значит, небольшая провокация… Кстати, Александр, постарайтесь максимально точно запомнить все эмоции Гринева.
– Разведка боем, - кивнул Саня, - понимаем, не маленькие.
– И после этого…
– …сразу уезжаем, - закончил Леденцов.
– Мы все поняли. Ещё три инструктажа назад.
– Жалко, - сказал Минич, - с вами нельзя Николая Николаевича отправить. Тем более меня. Ладно, будем считать, вы все запомнили. Вот там, у подъезда, сверните на парковочку.
На переговоры Емельян Павлович отправился в сопровождении Алены Петровны и Сани. "И хорошо, - подумал Леденцов, - что Катя дома осталась. Только извелась бы вся". То, что жена дома изводится ещё сильнее, в голову Леденцову не пришло.
Дальше всё пошло как по писанному. Было даже скучно - Николай Николаевич и Сергей Сергеевич предугадали каждую фразу. Емельяну Павловичу оставалось только вовремя подавать реплики. Через восемь минут (расчётное время плюс тридцать секунд) менеджер препроводил их к директору, а ещё через три минуты (расчётное время минус шестьдесят секунд) в кабинете объявился сам Гринев.
В памяти Леденцова со времени схватки в казино хранился смутно-противный образ мастера сглаза. Он помнил отдельные детали и ощущения. Сейчас он смотрел на Гринева не в запале борьбы и обнаруживал в нём новые черты. Или его прежний соперник так изменился? Теперь он казался Емельяну Павловичу не небрежно-самонадеянным, а собранным и энергичным. Увидев Леденцова, "отбойник" набычился и сжал губы, и без того тонкие. Дальше должно было начаться интересное, потому что господа аналитики не смогли точно построить линию поведения Гринева, хотя и выдали несколько вариантов.
"Отбойник" повёл себя в соответствии с вариантом номер три - "поддавки". Он не стал ввязываться в бой сходу, как и не стал валять дурака. Гринев моментально сориентировался и отступил в оборону. Больше того, он в вызывающей манере потребовал уступок от своего директора. "Прав был Минич, -думал Емельян Павлович, продолжая подзадоривать соперника, - этот парень многому научился. Например, не лезть в драку без подготовки".
Выполнив обязательную программу, Леденцов повёл своих к выходу. Саня и Алена Петровна за всё время визита не проронили ни слова, и это был
Но тут Гринев всё-таки сделал нечто, ни в какие варианты не вписавшееся. Уже на улице он настиг Емельяна Павловича и выпалил:
– Не трогайте этих людей. Я только что уволился. Они ни при чём.
Мастер сглаза был по-прежнему собран и деловит, а в прищуренных его глазах горело неяркое, но увесистое предупреждение. Как над электрощитом: "Не влезай, убью!". Он был готов броситься на защиту своей "крыши" даже без полноценной подготовки.
"Неужели тебе так дороги эти большие деньги?
– подумал Леденцов.
– Или ты… Ах ты, сволочь! Изображаем благородство?"
Гринев был убедителен в своей роли благородного защитника невинных отмывателей денег. Если бы Емельян Павлович не видел папки с протоколами… А до того - кадров со взрывающимися небоскрёбами… И не стоял тогда напротив Гринева в казино "Жар-птица"…
Словом, это было уже слишком. Леденцов решил слегка наплевать на указания старших и - нет, не врезать "топором" по нахальному "отбойнику" изо всех своих тренированных сил, а просто продемонстрировать намерения. Никакого членовредительства. Просто небольшой, но исполненный уважения поклон. Лучше до земли.
На какую-то долю секунды Емельяну Павловичу показалось, что Гринев пропустил выпад. Голова чуть-чуть дёрнулась… или нет? Но доля секунды истекла, а "отбойник" и не думал падать ниц. Даже поиздевался - склонил голову набок. Воображаемый клинок Леденцова высек искры и отскочил от воображаемого щита Гринева. Емельян Павлович почувствовал, что его ум входит в привычный тренировочный режим - как тело опытного прыгуна в воду автоматически напрягается на прыжковой вышке. Он и сам не успел понять собственного манёвра, а сияющий меч описал новую траекторию и обрушился на соперника.
То есть попытался обрушиться - огромный кованый щит будто стеной окружал мастера сглаза. Это было совсем не похоже даже на бой с "зеркалом". Движения соперника были абсолютно неожиданны, а оружие - непривычно.
Леденцов еле успел сдержаться и не сделать третий выпад. "Не заводись, - приказал он себе, - не показывай силу. Успокойся".
– Хорошо, - сказал он вслух, - так даже интереснее.
23
Николай Николаевич и Сергей Сергеевич были похожи на пожилую супружескую пару, у которой появился поздний и бестолковый сын. Они не стали заводить бессмысленную шарманку в духе "Мы же предупреждали" - только очень похоже вздохнули, переглянулись и синхронно улыбнулись.
– Ничего, - сказал Романов, - могло быть хуже.
– Даже неплохо получилось, - добавил Минич, - теперь у нас есть дополнительная информация.
Леденцов (по всем правилам педагогики) от такого понимания почувствовал себя ещё более виноватым и решил немного посамобичеваться.
– У него тоже появилась… информация.
– Не страшно, - подполковник продолжал отечески улыбаться, - Гринев теперь один, без команды. А у вас есть мы. Александр, прошу вас.
– Мозги к осмотру?
– осведомился Саня и опустился на диван между Миничем и Романовым, ухватившись за их ладони.