Мастер-снайпер
Шрифт:
Репп старался не думать о том, что будет после. Все придет в свое время. Он знал наверняка: будешь заглядывать далеко вперед — попадешь в неприятность. А сейчас оставалось место только для операции.
На другой стороне улицы он увидел небольшой парк, зеленеющий изогнутыми ветвями вязов, со скамейками и детскими спортивными снарядами. Странно, что деревья так рано зазеленели, хотя почему рано? Какое сегодня число? Действия Реппа были привязаны к капитуляции, а не к конкретной дате. Он усиленно задумался: он пересек мост в Констанц 4 мая; затем сидел взаперти с Маргаритой —
На площадке двое светленьких детей играли на качелях, сделанных из доски. Репп лениво наблюдал за ними. Они определенно были швейцарцами, но в данный момент он смотрел на них как на немцев. Что было ему совсем не свойственно, он вдруг начал испытывать к ним какие-то сентиментальные чувства. И именно в этот день. Эти два прекрасных ребенка, настоящий арийский тип — круглолицые, краснощекие, — действительно говорили ему о чем-то, они были тем, что могло бы быть. «Мы старались создать для вас чистый, совершенный мир», — мысленно сказал он им. Эта чудовищная ответственность, основная очистительная функция, GroBsauberungsaktionen, легла на плечи их поколения. Тяжелая, трудная работа. Но необходимая. И так близко, так чертовски близко! Эти мысли наполнили его горечью. Так многое уже было достигнуто, и тут — пуф! — все превратилось в дым. Хвастливые евреи все-таки остановили это. Репп чуть было не заплакал.
— Милые мальчик и девочка, не правда ли, господин Петерс?
Репп обернулся. Это и есть Феликс? Он не привык к таким конспиративным встречам. Он взглянул на подошедшего, мужчину примерно его возраста с прыщеватым лицом, в костюме в мелкую полоску. Феликс? Да, Реппу показывали в Берлине фотографию именно этого мужчины. Феликс всего лишь псевдоним, на самом деле это был штурмбанфюрер Эрнст Дорфман из Амт VI-а, внешняя разведка СД.
— Гензель и Гретель, — сказал Феликс, — как в сказке.
— Да, милые, — согласился Репп.
— Можно присесть?
Репп холодно кивнул.
— О, извините мою рассеянность. Вы получили подпись в Тутлингене?
— Без всякого труда.
— Великолепно. — Феликс улыбнулся, а потом признался: — Глупая игра, правда? Как в романе. В Берлине думают, что очень важно действовать таким образом. — В его невозмутимых глазах можно было прочитать веселое любопытство. Но его легкомысленное отношение к делу беспокоило Реппа. — И как прошла поездка?
— Не без трудностей.
— И все же вы уложились во времени.
— При расчете времени учитывались максимальные его потери. Я обошелся минимальными.
— А что с женщиной?
— Все прекрасно, — ответил он.
— Ну да, могу поспорить, что вы с ней приятно провели время. Мне ее однажды показывали. Вы, асы, всегда получаете все по первому классу, да?
— Машина? — спросил Репп.
— Господи, да вы как на пожар торопитесь. Все играете в штандартенфюрера, да? Вон там.
Реппу вовсе не понравилось, что его собеседник так непринужденно воспользовался словом «штандартенфюрер», но в пределах слышимости никого не было. Он встал вместе с Феликсом
— Двух франков будет вполне достаточно, господин Петерс, — подсказал Феликс.
Репп тупо уставился на незнакомые монеты, лежащие у него на ладони. Черт бы их побрал. Он выбрал две самые большие, бросил их на стол и последовал за Феликсом.
— Вы оставили этому парню приличные чаевые, господин Петерс, — сказал Феликс — На эти деньги он сможет послать сына в кадетский корпус.
Они пересекли улицу, прошли мимо нескольких витрин и затем свернули на маленькую улочку. Черный довоенный «опель» при виде их запустил двигатель. Когда они подошли, водитель обернулся.
Репп сел на заднее сиденье.
— Господин Петерс, это мой помощник господин Шульц. Помощником был молодой человек с живыми глазами и открытой улыбкой, ему едва перевалило за двадцать.
— Добрый день, добрый день, — поздоровался Репп.
— До того как меня ранили, я был в СС «Викинг» в России. Мы все там о вас много слышали.
— Спасибо, — ответил Репп. — Как далеко до Аппенцеля?
— Три часа. У нас еще уйма времени. Советую попробовать расслабиться и отдохнуть.
Машина отъехала от тротуара, и через несколько минут Шульц уже вывез и из города. Они поехали на юг по шоссе номер 13, следуя вдоль берега Боденского озера. Оно сияло с левой стороны, его горизонт терялся в дымке. Справа, на склонах холмов вдали от дороги, располагались аккуратные фермы. Время от времени Репп видел виноградники или ухоженные фруктовые сады. Вскоре они начали проезжать маленькие прибрежные городки: Мюнстерлинген с его бенедиктинским монастырем; Романсхорн, более крупный городок с ярмаркой и лодочной мастерской, за которым открывался прекрасный вид на вздымавшиеся вверх голубые Аппенцельские Альпы; а потом Арбон, гордящийся своим замком и красивой старинной церквушкой…
— Швейцарцы могли бы сделать и автобан, — заметил Феликс.
— Что? — переспросил Репп, замигав.
— Я говорю, могли бы сделать и автобан. Эти дороги слишком узкие. Очень забавно: швейцарцы не истратят и сантима, пока это не станет необходимостью. Никаких больших общественных зданий. Совершенно не интересуются политикой или философией.
— Я видел, как они танцевали на улицах, — ответил Репп, — праздновали окончание войны.
— Скорее потому, — возразил Феликс, — что скоро откроются рынки и Швейцария снова станет центром услуг для всех наций Они не верят ни во что, кроме франков. Они не такие идеалисты, как мы.
— Смею предположить, что обо всех деталях уже позаботились, иначе мы не могли бы вот так вот болтать, словно сидим на приеме в ожидании фортепианного концерта, — сказал Репп.
— Конечно, господин Петерс, — заверил Феликс.
— Оружие…
— Все в том же ящике. Не открывалось. Как сказано в инструкции.
— Британская или американская разведка про вас ничего не знает?
— О, я известен. В Швейцарии все друг друга знают. Но после тридцатого апреля я им уже не интересен. Они ожидают, что я вежливо пущу себе пулю в лоб. Сейчас они больше уделяют внимания своим новым врагам, русским. Вот куда теперь переместилась вся активность. Я — свободный человек.