Мастер сновидений

Ниоткудина Алинна

— Позвольте представиться, Сейн Гамлинг Ал–Фулнир. — Еще один женишок спешит представиться.

— Асса Анна аль Зетеринг. — И взмахом трубки приглашаю его сесть.

— Асса Анна, наш род является одним из самых …

— Нет.

— Я пришел сюда с предложением объединить наши роды…

— Нет

— Почему?

— А просто так. Не хочу и все… — Ну не объяснять же этому старому, и какому–то неоднократно побитому молью типу, почему не хочу? Обидится, будет всякие гадости говорить… Да ну его. Жених оказался понятливым, надулся

и ушел. Надо срочно докуривать и сваливать в номер, пока еще кто не явился. Сиеста — это святое, этому я еще у ассы Зиты научилась. Да и поработать в тишине надо, а то скоро придут с просьбой еще где кондиционер установить, а у меня ничего не готово.

Слух подвел старую смиз Тенире, она должна была еще задолго различить мерное позвякивание шпор хозяина, и спасаться. Спасаться любым возможным способом, даже в окно выпрыгивать, вопрос стоял о ее жизни или смерти. Но, она попалась, попалась под взгляд черного полковника, который не каждый бывалый контрабандист выдерживал. Взгляд пригвоздил ее к полу, лишил надежды на бегство. Полковник остановился за два шага до кухарки, и ее вытаращенные глаза различили пальцы, поглаживающие рукоять меча. Смиз Тенире повалилась на пол, скрипуче запричитала, заумоляла, подползла к ногам хозяина и стала целовать его сапоги, норовя оставить на них всю свою слюну.

Сейн Дьо–Магро позеленел от приступа тошноты и только процедил сквозь зубы:

— Прочь!

С омерзением освободил от прилипчивых лобызаний свой сапог, тряхнул им, как будто наступил в хвачиковское дерьмо, и продолжил свое шествие дальше. Выйдя на галерею отдал распоряжение своему новому молодому денщику:

— Беренгер, смиз Тенире сейчас собирается. Запрешь за ней ворота, ключи оставишь себе. На сегодня — ВСЁ.

И сейн Каларинг пошел в свою любимую каминную комнату, где у него в шкафчике хранился графинчик с ромом.

Не успел полковник выпить первую рюмочку и предаться тяжелым раздумьям, как к нему в комнату заглянул асса Тадирнг.

— Ах, вот ты где … — обратился он к полковнику. — Ну и мне налей заодно. Надо так понимать, что тебе уже доложили, вместе со всеми остальными сплетнями.

— А как же. — Сейн выпил и сразу налил еще.

— Не части. А что там еще в сплетнях есть интересного? — Полковник поморщился, и выпил еще… но старый друг не отставал — Ты остальное даже не прочитал… Что там Анна делает?

Полковник нехотя потянулся к лежащим на столе, свернутым в трубочку бумагам. Полистал, почитал, и удивленно посмотрел на Тадиринга.

— Тут жалоба на ассу Анну…

— Да? И от кого?

— От смиз Граббы. Она жалуется на ассу… тут написано, что она … ты только представь себе это! Сделала ассе замечание о ее «не надлежащем виде», а в ответ услышала «оскорбления на неизвестном языке». Если смиз язык неизвестен, почему она решила, что это оскорбления? А вот тут пояснения, что асса Анна еще назвала ее «старой перечницей» и «хиврей крашеной». Тадиринг, а что такое «хивря»?

— Не знаю. А

из–за чего возник конфликт?

— Тут пояснения сержанта. «Асса Анна в сопровождении молодого человека», интересно кого это? — И сейн стал крутить бумагу с разных сторон, так словно на обратной стороне могло быть написано имя сопровождающего ассы. — Так, «молодого человека зашла в лавку в неподобающей одежде и с демоном». Ну, дальше все понятно. Наша поборница нравов наверняка высказала ассе все, что она по этому поводу думает, и получила в ответ. Наконец–то кто–то решился поставить смиз Граббу, нашу «совесть», на место. Тадиринг, а в чем Анна была одета? Ты не знаешь? Здесь не написано…

— Знаю, об этом весь город говорит. После того, как асса в своем наряде прошлась по Каравачу, даже про тебя и служанку стали говорить меньше. А на ярмарке раскупили почти все наряды, похожие на одежду Анны.

— Так что на ней было?

— Ты не поверишь … — Тадиринг замолчал, выдерживая паузу. — Она ходила по городу в свадебном наряде орочьей девушки, обуви гномов и шляпе наших крестьянок. Надо сказать, что для стоящей на улице жары, наряд получился очень удобным. Я так думаю, что на днях, если жара не спадет, в подобном виде будет расхаживать половина местных девиц, тех, что посмелее.

Сейн молча налил еще рому и также молча выпил.

— Ты закусывал бы что ли… Полковник, а ты со служанкой уже беседовал?

— А? Нет, еще нет, а ты считаешь надо?

— Ну, надо же узнать, чей ребенок скоро будет бегать по заднему двору твоей усадьбы. Может это было насилие и страже стоит вмешаться?

Сейн, думая чем–то своем, выглянул в коридор и велел денщику позвать Кайте. Кайте тихо вошла, и скромно поклонилась:

— Сейн, вы меня звали? — Но вместо сейна беседу со служанкой решил провести асса Тадиринг.

— Деточка, подойди сюда поближе, у меня, старого мага, есть к тебе несколько вопросов. — Тадиринг подмигнул полковнику и показал глазами на дверь. Сейн тихо вышел и закрыл за собой дверь. Кайте молча ждала…

— Кайте, деточка, ты знаешь, что из–за тебя сейн, попал в очень неприятное положение?

— Нет. — Кайте посмотрела на старого мага наивно и удивленно. У старого мага шевельнулась надежда, может все слухи про беременность — выдумки, уж слишком честные глаза у этой девочки. Нет, к сожалению не выдумки, поверхностного магического взгляда было достаточно, чтобы заметить, аура Кайте характерно «поплыла».

— Кайте, ты только не пугайся. Ты присядь, я с тобой поговорить хочу, — и Тадиринг указал ей на стул. Кайте присела на краешек, готовая тут же вскочить, и бежать выполнять пожелание гостя ее хозяина.

— Значит так, давай договоримся, перед магом Тайной стражи, тем более таким старым как я, как перед лекарем: не врать, и не стесняться. Тем более я все равно все увижу. Я нисколечко не хочу тебя обидеть, я хочу тебе помочь… Мы с тобой договорились?

— Да, — Кайте покачала головой.