Мастер сновидений

Ниоткудина Алинна

— М–м–м…, — да, подловил–таки, гаденыш.

— А, к примеру, асса Вордер занимается этим последние лет тридцать, а то и больше. Понимаешь в чем разница? — Вот зараза, быстро же мой вьюнош ума–разума набирается. Меня отзеркалил, МЕНЯ! Хотя как там было: успех учителя в его ученике. Значит у меня еще и педагогический талант, фрекен Бок, просто.

— А скажи–ка мне, милый ребенок, с чего ты вдруг перешел на «ТЫ»?

— Ну–у, в свете той гадости, которую ты мне предлагаешь сделать, нам желательно быть ровней.

— А разве я

тебе назвала что именно?

— Вот не нужно меня за дурака держать, хватит уже.

— Действительно хватит, — меня это несказанно радует, что мальчишка умнеет просто на дрожжах. Но до меня ему…еще ого–го сколько. — И раз сам говоришь, что хватит, то не стой тут посреди улицы в таком разукрашенном виде. Может я ничего не понимаю в живописи, но в присутственные места таких грязных и мокрых — не пускают. Берем извозчика, и к тебе переодеваться.

— А чего его брать, здесь переулками дойти быстрее.

— Ну, тогда, пошли, шевели ходулями.

Калларинг, придушенный жарой и ошарашенный отпором парня, стоял в дверном проеме слегка покачиваясь. Он беспомощно водил глазами, выбирая на кого бы сорваться. Поэтому все проворно разбегались по своим углам, в надежде, что гроза пройдет стороной. Тут из помещения боевых магов высунулся Тадиринг, он зашел как всегда пособирать свежих слухов, побеседовать с Вордером, раз тот все равно скучает в подвалах Тайной стражи, и со своим невероятным чутьем застал самый интересный момент.

— Т–Та… Тадиринг, — начал было Калларинг, тяжело дыша, — ты видел? Что это было?

Старый маг понимал, что его друга полковника сейчас надо хотя бы проветрить, увести из помещения, где только что по такой жаре еще и разгорались нешуточные страсти.

— Командир, да у тебя же перерыв давно должен быть. Нельзя так перерабатывать, это плохо сказывается на твоем здоровье. Пошли: подышим, прогуляемся, пообедаем… А асса Вордер, он подождет здесь, он уже пообедал в камере, за ним сержант последит. Кто сегодня? А, Берни, мальчик мой, ты же последишь?

— Полковник, мне не нужна охрана, — подал голос Вордер, — у Вас же поводок.

— Но я не умею им пользоваться.

— Командир, ничего страшного, я тебя научу, там все просто, — засуетился Тадиринг.

— Только, пожалуйста, асса Тадиринг, аккуратнее, кто знает, чего она там навязала.

— Не переживайте, коллега, я буду сама осторожность…

Они покинули здание Тайной стражи, полковник медленно брел за своим прихрамывающим другом.

— Что это, Тадиринг? Что происходит? Почему?

— Это значит, что мальчик вырос, и заявляет об этом.

— Да, но почему мне!?!

— Я подумаю над этим. А ты не делай проблемы, там, где ее нет.

— Как это нет? Ты видел, что он устраивает, как он мне отвечает!?! Это он у нее научился, у Анны.

— Он все быстро схватывает.

— Так… если он мог этому научиться, значит, они проводят время вместе. И она пришла его вызволять! И ты видел, как она за ним

бежала! За каким–то…, он же ничего из себя не представляет, а она с ним!

— Ну ладно, ладно… Может тебе это все кажется? Успокойся, не солидно человеку в твоем звании так реагировать на выходки юнца. Тут мне рассказали про одно новшество, я решил проверить. Вот мы и пришли….

— Тадиринг, с каких это пор ты обедаешь в «Огнях»?

— Да мне интересно, правда это, или болтают.

И они вошли с раскаленной как сковорода улицы в легкую прохладу зала, где их окутала, словно божья благодать свежесть лесного утра. Легкий цветочный аромат наполнял зал, журчащий как ручеек фонтанчик, умиротворял душу. Пока они оглядывались по сторонам, к таким посетителям подскочил олицетворявший безупречность официант, просто истекавший любезностью. И полковник решил почтить заведение своим присутствием. Пока официант упражнялся в витиеватости речи, Тадиринг профессиональным взглядом оценивал оригинальность работы своего коллеги, установившего «климат–контроль».

— Командир, ты совсем ушел в себя? Может быть вернешься, мы не так часто куда–то выходим. А раз уж я тебя вытащил…

— Ну, раз вытащил, сам и командуй, — передал бразды правления Калларинг.

— Как скажешь, — и Тадиринг принялся обсуждать с официантом меню, а полковник опять погрузился в свои раздумья. Оттуда его вызвали Тадиринг и удивительный запах поданного блюда.

— Командир, ты пить чего–нибудь будешь?

— А? Да я уже выпил воды.

— Нет, тобой надо срочно заниматься, мне крайне беспокоит твое состояние. Такое блюдо и запивать просто водой! Ты на пороге болезни, если уже не заболел. Очнись же!

Рыба–сабля, поданная целиком, была действительно хороша — свежайшая, ни одного порванного плавника, а изумрудно–зеленый соус издавал легкий кисловато–освежающий запах.

— В такую жару пить? Нет настроения…

— О какой жаре ты говоришь! Может у тебя жар? Ты явно подорвал свое здоровье на службе, тебе жизненно необходим отдых. Ты спишь хорошо?

— Да, сплю я плохо! Ну, какой отдых может быть во время ярмарки?

— Нет, так до конца ярмарки ты точно не дотянешь, а потом это не последняя ярмарка в Караваче. Что–то надо с тобой делать… Ни сна, ни аппетита, ни желаний, явное нервное переутомление, а может уже и телесное. Нельзя так преступно наплевательски относиться к своему здоровью.

Тадиринг сам уже приступил к трапезе, не дожидаясь заказанного напитка. У столика появился официант с запотевшим штофом, в котором искрилось южное вино. В «Огнях» уже могли позволить такую роскошь, ведь выбраться сюда и сидеть просто «на сухую» было как–то странно.

…И седому магу удалось растормошить своего командира, и их разговор шел на вольную расслабляющую тему. Но хозяин заведения решил «отдать честь» редким гостям и ртутным шариком выкатился в зал. Посыпались дежурные приветствия и пожелания: