Мастер сновидений
Шрифт:
— Фиолетовый… Тадиринг, ну уж Вы–то наверняка знаете.
— Я знаю, но Тайная стража своих не выдает, так что… фиолетовый.
— А Вы случайно не знаете, что здесь происходило вчера?
— Вас интересует что–то в магическом плане, естественно?
— Естественно.
— Тут вчера произошел конфликт между полковником и одним молодым магом. Видимо юноша себе кое–что позволил, он был крайне возбужден.
— Надо же! Надеюсь не в отношении сейна Калларинга?
— В магическом плане — нет, а то … Вы же знаете, что за это бывает. Но стражам от него досталось.
— Раз уж я практически на службе в Тайной страже, может, назовете
— Это наш сказочник, Одрик. Хотя он сейчас уже сейн Одиринг.
— Вы случайно не помните, что у него стоит в патенте?
— Случайно помню, я все каравачские патенты помню как свою ладонь, у него пятый голубой.
Вордер еще раз вдохнул кабинетный воздух.
«Что за идиотов посылают в выездные аттестационные комиссии! Пятым уровнем здесь и не пахнет. И с цветом что–то не то, не понимаю ЧТО именно, но явно НЕ ТО.»
Они вышли из кабинета и вместе шли по коридору, обсуждая служебные вопросы, два одиноких человека, у которых в жизни ничего не было, кроме их работы, один белый как снег, а другой черный как ворон.
Пробегая из одного заведения в другое вдруг среди мельтешащих на площади людей вижу знакомую фигуру… Мама! Тело скручивает судорога ужаса, я вся покрываюсь холодным потом, и я замираю не в силах сделать ни шагу. Через мгновение соображаю, что она меня не видит, если увидит — вряд ли узнает, и, самое главное, это не моя мама, это мама этого тела. На всякий случай перемещаюсь в ближайшую лавку. Это дорогущий парфюмерный салон. Стою у прилавка с духами, возле меня бегают продавщицы и интенсивно предлагают местные новинки. Духи, кстати, надо бы купить… Выбираю, а заодно посматриваю в окошко, как мамочка командует выгрузкой чемоданов, торгуется с кем–то из обслуги «Золотого дома» и раздает подзатыльники мальчишкам носильщикам. И исчезает за знакомой дверью гостиницы.
Духи я себе купила, дорогущие…, но не местные, а из халифата, очень они мне понравились. Выйдя на улицу, поймала за ухо, пробегавшего мимо грязного и оборванного мальчишку.
— Тетенька, отпустите… я ж ничего не сделал…
— Буду я ждать, пока ты что–нибудь сделаешь. Заработать хочешь?
— Хочу, кто ж не хочет. А сколько?
— Это, смотря, на сколько заработаешь, серебряный сейчас, остальное по мере поступления сведений. Можешь к этому и своих друзей привлечь. — Дальше в подворотне толпится еще несколько малолетних оборванцев и внимательно за нами наблюдают. И для улучшения наших взаимоотношений достаю серебряную монетку и кручу ей перед носом мальчишки. Он заворожен видом монетки и убежать уже и не пытается, милостиво отпускаю его ухо.
— Так чего делать надо? Предупреждаю, я никого убивать не буду.
— Убивать? Нет убивать никого не надо, это я и сама прекрасно справлюсь. Гостиницу напротив знаешь?
— Ну…
— Туда сейчас одна магиня вселилась. Надо узнать надолго ли она приехала, в каком номере остановилась, куда ходит, с кем встречается. И ни на минуту не выпускать ее из виду. Следить надо будет как за парадным выходом, так и за черным, днем и ночью. Это тебе, чтобы сейчас узнал, что успеешь. — Отдаю ему вожделенную монетку. — Столько же заплачу утром, каждому, кто будет за этот теткой следить, но только если будет чего мне рассказать. Он хочет убежать, но я его опять останавливаю, хватая уже, для разнообразия, за другое ухо.
— Стой, я еще не все сказала. — Быстренько навешиваю на него метку, теперь я его где угодно найду. — Учти, тетка,
— Хорошо. — И не сдерживаемый более за выступающие части тела побежал дальше.
Быстренько поставила холод в каком–то трактире и решила на сегодня работу закончить. Очень мне не хочется столкнуться где–нибудь с «родственницей» лицом к лицу. Сильно нервничаю и изо всех сил стараюсь не оглядываться по сторонам. Возвращаюсь к парфюмерной лавке, мальчишка уже меня ждет. Киваю ему на подворотню… Укрывшись за углом жду, пришел, докладывает.
— Магиня остановилась в лучшем номере на втором этаже, номер три. — Мы с ассой жили в двойном номере, номер три немного подешевле, но тоже «люкс». — Сейчас она в номере, командует распаковкой вещей. Заказала столик в ресторане на набережной … какие–то «огни» чего–то там. А вы мне еще одну монетку обещали.
— Если обещала, то держи. — Отдаю мальчишке честно заработанную им серебряную крону. — Утром, на рассвете, пока она спать будет, доложишь, ходила ли в ресторан, с кем говорила по дороге. И ночью ее не упустите, она по ночам разные дела делать любит, сегодня может, конечно, с дороги никуда и не пойдет. Найдешь на ярмарке трактир орка Джурга, там спросишь ассу Анну, тебя проводят или в зале подождешь, я предупрежу. Скажи, а сколько с тобой еще друзей работать будут?
— А зачем вам?
— Во–первых мне надо знать сколько денег готовить, во–вторых, я хотела приготовить для вас амулеты, чтобы магиня, за которой вы следить будете, вас подольше не заметила. А если заметит, чтобы у вас был шанс убежать, жалко мне вас молодые еще.
При слове амулеты у мальчишки загораются глаза.
— Нас шестеро.
— Хорошо. Утром жду.
— Я приду… — Развернулся и только голые пятки засверкали.
Все. На сегодня все надо быстро в трактир, под защиту Мары и срочно снять стресс, а то что–то мне не хорошо, а еще и шесть амулетов приготовить надо. Пока иду надо придумать, что в эти амулеты запихнуть. Метку, чтобы найти, раз. Плетение, чтоб глаза им отвести не могли, два. Чтоб от них глаза отвести и сделать незначительными и незаметными, три. А еще что? А, что–то что сдержит на несколько секунд магию, направленную на владельца, они бегают быстро, так что должны успеть убежать. Надо бы подумать, как это лучше сделать, но времени нет, еще и за Одриком следить надо. Детский сад какой–то, право слово…
Вбегаю в трактир и привычно оглядываю зал, шпики на месте, женихов нет, что странно, но хорошо. За моим столом сидят двое, один — Одрик, второй — в камуфляже и с размалеванной под спецназ, мордой. Кто такой? Ах, да это Мара в облике наблюдателя. Сидят в обнимку, чокаются кружками и уже песняка давить собираются, тепленькие…
— Ты зачем мне Мару напоил? — Одрик слегка фокусирует на мне взгляд.
— Мару? Ты о чем? — Немного трезвеет. Интересно, сколько надо выпить пива, чтобы так наклюкаться. Хватаю кружку Одрика и подозрительно принюхиваюсь. Ну, точно это не пиво, это «ерш», кто–то щедрой рукой плеснул в пиво огневки. Кружка Мары пахнет нормально. «Мара, кто Одрика напоил ершом? "