Мастер сновидений

Ниоткудина Алинна

«Интересно, а Хозяева будут на поляне?» — переживал Одрик, — «А то, как бы еще одно украшеньице от них не получить. Еще всего обвешают, как девченку.»

В дальнем краю поляны в гамаке спала Торкана, даже птицы в лесу издавали осторожные безмятежные трели, чтобы не беспокоить ее. Но не успел Одрик пересечь поляну, как из–за деревьев показалась мохнатая глыба, и, переставляя многочисленные ходули, направилась к нему.

— Дорогой, ты полюбуйся, он пришел. — Женский голос.

—

Дорогая, я давно любуюсь на него. — Мужской голос.

— А двуногими тоже можно любоваться? — Женский голос.

— Можно, дорогая, можно…молодыми и здоровыми почти всеми можно любоваться.

— Да, дорогой, ты как всегда прав.

— Я прав? Я всегда прав?

— Всегда…Всегда…

— А я любуюсь тобой, мой дорогой…

— Ты любуешься мной, дорогая?

— Да, ведь ты самый мудрый паук на свете

— Да, дорогая, в этом ты можешь быть уверена.

— Могу?

— Да, дорогая, можешь.

— А наша девушка в нем уверена?

— Она уверена, совершенно уверена.

— А он?

— А вот он нет, он в себе не уверен.

— Не уверен?

— Совсем не уверен…

— Как жаль, дорогой!

— Очень жаль, дорогая!

— Мы что–то можем сделать?

— Можем, можем.

— И мы делаем?

— Дорогая, я сделаю, все что захочешь.

— Сделаешь? Все?

— Сделаю, дорогая, сделаю.

— Ты постарайся, дорогой.

— Я постараюсь, дорогая.

— А то, мне будет очень жаль девушку.

— Девушку? Жаль?

— Да, дорогой, она разочаруется, а это так печально!

— Это печально?

— Да, дорогой, это печально. И я расстроюсь.

— Дорогая, ты расстроишься?

— Я расстроюсь, дорогой, о–о–ччень ра–а–асстроюсь….хнык! — Одрик был готов поклясться, что бесчисленные глаза паучищи слезились, и сама она шмыгала несуществующим носом.

— Нет, дорогая, я этого не допущу.

— Не допустишь, дорогой?

— Ни за что, дорогая!

— Вот, молодой человек, до чего ВЫ довели мою Хозяйку!

— Чего? Я тут причем? — оторопел Одрик.

— Причем, причем….

— Да, причем тут я?

— Он еще спрашивает! Почему ты никогда не слушаешь старших?

«Опять началось!» — мысленно простонал Одрик.

— Оно и не заканчивалось. Я же далеко не первый, кто тебя хочет наставить на путь истинный, кто тебе хочет что–то объяснить про тебя же САМОГО!

— Дорогой, так ты не первый, кто ему это говорит?

— Да, дорогая, не первый.

— Были другие?

— Да, были.

— И они хотели его научить?

— Да, они пытались.

— А он?

— А он никому не верит.

— Несчастный мальчик, он не понимает.

— Не понимает.

— Несчастный мальчик, он не понимает,

чем это может закончиться. Это так грустно, я не могу этого вынести! — и гигантское тело паучихи затряслось в рыданиях.

— Дорогая, ну не надо, тебе вредно плакать.

— Мне вредно?

— Вредно, очень вредно.

— Но что же делать? Я так надеялась, они такая красивая пара.

— Красивая пара, такая красивая…

— Жаль!

— Да, дорогая, очень жаль.

— Но если он не хочет ради себя, то пусть сделает ради девушки.

— Да, я слышал, что человеческие мужчины на многое способны ради женщин.

— Как ты, дорогой?

— Да, дорогая, почти как я.

— Я сюда и пришел ради нее, а вы мне тут зубы заговариваете, — Одрик резко развернулся и почти побежал к гамаку, где спала Торкана.

— Видишь, дорогая, как он за нее переживает.

— Сильно переживает?

— Сильно, очень сильно.

— Значит, еще не все потеряно?

— Надеюсь, не потеряно. Надеюсь…. — И паучье семейство поволоклось вслед за Одриком.

Торкана спала также безмятежно. Но что–то было не так. Она была завернута в шелковое полотно, а остатки ее собственной одежды валялись на траве под гамаком.

«Это еще зачем?» — удивился Одрик. «Она уже не первый день здесь спит, а спать приятней без одежды», — успокоил он себя, — «Но почему все лоскутами раскидано?» Он хотел собрать то, что было одеждой Торканы в одну кучку, но увидел на некоторых клочках кровяные пятна.

— Что вы тут творите?! — накинулся он на пауков, — Ну–ка стой, тварь!

— Тише, тише…Ты ее напугаешь. — Мужской голос.

— Напугает? — Женский голос.

— Да, она должна сама проснуться, ее нельзя будить. — Мужской голос.

Паучок даже выбрался из шерсти паучихи и замахал на Одрика всеми лапками. Одрик изловчился, и Хозяин оказался зажат у него в руке. Лапки мудрейшего Хозяина Топей беспомощно болтались в воздухе. Паучиха подняла передние лапы, надеясь напугать Одрика, для атаки она была слишком тяжела и медлительна. Кругом засновали их слуги.

— А ну назад! А то раздавлю вашего Хозяина, как гварричиное яйцо! И пусть он даже меня укусит, клянусь Пресветлой, я успею сделать это!

— Нет, мальчик, нет! — верещал женский голос. — Спокойно, они уходят, только спокойно.

Паучьи лапы опустились, многочисленные слуги отползли за деревья.

— Выпусти меня, — проскрипел паучок из пятерни парня.

— И не подумаю! — поцедил Одрик.

— Поставь меня на место, — скрип из пятерни.

— Бедный мальчик! Ну, нельзя же в твоем возрасте быть таким бестолковым! Просто удивительно! — причитал женский голос.