Мастер сновидений
Шрифт:
Супер–ногтями дотягиваюсь до узла, но он туго затянут.
«Сестренки! Мне нужны крючки на указательных пальцах.»
Сестры организуют мне крючки, не как рыболовные, а как на вязальных спицах. Подхватываю нити, тяну, они поддаются. Узел распутан, и обрезать ничего не пришлось. Укладываю нити в правильном направлении…. Призрачный металл с моих рук исчезает….
Интересный прием, но энергозатратный. Я иссякла, я обессилена и близость воды не помогла. В изнеможении валюсь на траву, Одрик отпускает лапки–ручки младенца и пытается одной рукой поймать меня.
Ящеренок,
До меня долетает вздох изумления и ужаса от Одрика. Я приподнимаюсь на локте и вижу искаженное лицо юноши, обращение свершилось у него на руках. И сейчас он держит вполне обычного младенца. Правда, размером с полугодовалого по человеческим меркам, а этому еще недели нет. Обращение было тяжелее, чем обычно, на ребенке кое–где кровь. Руки Одрика тоже в крови…. Ничего, женишок, это тебе даже полезно, в жизни все пригодится.
А на всю округу раздается победный крик первообращенного оддньюкара. Да, человек родился! А орет–то как! Аж, уши закладывает.
Ко мне в садик на крик своего первенца влетают родители. Опять готовы пасть ниц передо мной. О, нет! С меня хватит. Хочу покоя и тишины, а лавры пусть достаются Одрику. Пусть он отдувается, а я отдохну.
— О, госпожа…!
— Нет, нет, нет! Я тут не причем. Вот его вам надо благодарить. — И тычу пальцем в сторону Одрика. — Это великий маг! Ваша госпожа абы с кем дружбу не водит.
— Да, в друзьях госпожи могут быть только Великие!
Теперь они к Одрику в ноги бухаются, тот, бедный, не знает куда деваться. Арнори берет на руки своего ребенка, а Аллиг подхватывает Одрика подмышку. И спешат к выходу, где, судя по звукам, собралось немало оддньюкаров. Надо бы проследить, а то, как бы моего женишка не затоптала ликующая толпа — буду жалеть, парень временами забавный.
Лениво поднимаюсь и через весь дом тоже иду к выходу. От двукратного прохода по моей резиденции счастливого отца, моего ездового ящера, остались разрушения средней тяжести. Все занавеси–двери сорвал, все нараспашку.
— Немедленно восстановить, я не могу отдыхать в таких условиях!
На площади оглушительная радость. Оборотни обступили Одрика, орут, чего–то от него хотят, а он не понимает. Придется выручать, дергаю за нити самых громогласных.
— Ну–ка, ша! Заткнули глотки! — обвожу своих подданных царственным взглядом.
— Что за безобразие твориться, позвольте узнать? Совершенные называются! Никакого порядка! — Все присмирели, наступила полная тишина. Слышно как в траве звенят кузнечики.
— Во–о–от…. А теперь пусть говорит кто–то один.
Слово осмелился взять Юллит, брат Юммита.
— О, госпожа! В день первого обращения ребенку положено дать имя. Это большое событие.
— Да, согласна. Но сейчас–то какая у вас проблема?
— Госпожа, уговорите своего друга, чтобы он дал имя первенцу Крома.
— Хорошо, но после этого все в доме будет восстановлено,
— Все, что пожелаете, госпожа.
— Одрик, великодушный ты мой, раз уж тебе сегодня так повезло, то прояви великодушие еще разок. Ублажи моих подданных, придумай ребеночку имя. С именем я бы все равно к тебе обратилась, не соображаю я в ваших именах.
— Так вот чего они от меня хотели! — Облегченно вздыхает Одрик. — Только я могу назвать по людским правилам, а не по их.
— Вы согласны? — спрашивает он оборотней.
— Да–да, мы согласны.
— Ну и какое имя вы хотите? Что оно должно означать?
— Разве имя должно что–то означать?
— Конечно, а то можно было бы ставить номера. Вот чего бы вы хотели для этого ребенка, о чем мечтаете, глядя на него.
Мечты, мечты… Ох, женишок, опять ты свою пластинку завел…
— Аллиг Кром у нас гонец, он самый быстрый в Топях. И мы можем мечтать, чтобы его сын был быстрее своего отца.
— Ну ладно, — Одрик поднял глаза к небу, соображал с полминуты. — Пусть он зовется Фаствинд.
— И что это означает?
— Это означает: быстрый как ветер.
Оддньюкары издают возглас одобрения. Довольны, слава Пресветлой. Попробовали бы они быть недовольны!
Одрик разворачивается в сторону дома, но его задерживает Арнори.
— О, друг госпожи! Позволено ли мне задать один вопрос?
— Если один, то спрашивай.
— А как бы людская мать ласково называла маленького Фаствинда?
— У–уф! — измученно вздыхает Одрик, — наверно она называла бы его Винди, что означает просто «ветерок».
И счастливая мать спешит восвояси, а переполненный впечатлениями Одрик плетется в резиденцию. Все довольны, кроме нас. Да уж, тяжела ты, шапка Мономаха.
Завтра можно спокойно ехать на прогулку и оставить Одрика тут. После сегодняшнего происшествия его тут точно не обидят, и скучно ему, я так думаю, не будет.
Сижу в понравившемся мне кресле, листаю дневники незабвенного дядюшки и машинально кручу в руках железную штучку. Все пытаюсь понять для чего она? Один ее край заточен и похож на кусок ножа, другой словно обрезан, но обрезан неровно. И эта неровность нарочитая. Я держу в руках кусочек от ЧЕГО–ТО, как тут написано в письме? «Часть универсального ключа»… А инструкция по сборке в Ерте, а Одрику бы этот «ключик» очень даже пригодился, если он, конечно, тот о ком я думаю. Одна с ним проблема — бриллианты гранят годами, а будут ли у него эти годы? Надо сделать все, чтобы они у него были, ему бы упрямства поменьше… Хотя, и на одном упрямстве можно многое сделать…
Утром, следующего дня, отправляюсь на объезд своих владений. Одрик меня провожать не вышел, он выглянул за порог, увидел толпу и спрятался, вчерашних приключений ему хватило.
У порога лежит ящер с седлом на спине, рядом переминаются с ноги на ногу еще двое. Одного я уже узнаю и в зверином облике, это Юллит, а второй какой–то блеклый, словно седой. Смею предположить, что это старейшина. Для проверки обращаюсь к нему:
— Уважаемый Каннор Ланк, — оборачивается, угадала. — А кто понесет мои вещи?