Мастер сновидений

Ниоткудина Алинна

Первым в морду получил Хавир:

— Ты что, урод, не мог ее за руки подержать?!?! — С подбородка Господина стала капать кровь. Вторым досталось слуге в рабском ошейнике, который принес чистое полотенце.

— Да она же в ошейнике! Кто же рабынь в ошейниках еще и держит?

— Я тебе покажу «в ошейнике»… Она же маг, к тому же рыжая… думать надо… Всю рожу располосовала… Да я ей… Дрянь… дрянь… — И на Торкану посыпались пощечины, Господин был в бешенстве. Голова Торканы болталась из стороны в сторону, из разбитых губ потекла кровь.

«Жалко,

если зубы выбьет… хотя какая разница, они мне уже не пригодятся», — всплывали остатки сознания в голове Торканы.

— Господин, остановитесь, вы попортите товар. — Подвывал из угла Хавир, девушку ему было совсем не жаль, сама заслужила, но если ей изуродовать лицо, то ее стартовая цена как лота на торгах сильно упадет, и его комиссионные будут меньше.

Господин уже и сам это понимает и нехотя останавливается.

— Привяжи эту дрянь к кровати, и рот ей заткни, чтобы не покусала случайно…

— Может лучше дать ей еще «пыли»? Она тогда опять покорной станет… и можно будет не привязывать.

— Да, пожалуй… И лекаря позови.

— Для нее?

— Для меня, дурак, мне надо лицо подправить…

Все ушли… Торкана понимает, что это не надолго… Она пытается разорвать цепь или снять ошейник, но магии нет…, а разве может тоненькая девушка руками разорвать крепкую медную цепочку? Опять приходит Хавир с двумя охранниками.

— Зря стараешься… Еще никому не удавалось снять рабский ошейник голыми руками. Держите ее…

Охранники крепко хватают Торкану за руки, а сутенер запрокинул ей голову и засыпал ей в ноздри какой–то порошок. Торкане сразу хотелось чихнуть, но он крепко зажал ее носик.

— Вот так… Вот теперь ты будешь хорошей девочкой….

Мир перед глазами Торканы вдруг потерял свои краски, тело снова становится чужим, и она опять смотрит на то, что с ней происходит со стороны, как абсолютно чужой и холодно–равнодушный наблюдатель…

Хавир отпустил ее нос, как экономный хозяин, промокнул платочком разбитые в кровь губы, и оглянувшись на дверь быстро и с неожиданно вырвавшейся наружу похотью облапал безвольное тело. Он бы еще что–нибудь с ней сделал, но один из охранников схватил его за руку:

— Ты чего… Сперва Господин, потом, если разрешит, то мы…

— Да ладно, только и пощупал немного… убедился что подействовало… от нее не убудет… О! чуть не забыл!

Хавир полез в карман, вытащил оттуда пузырек с темно–зеленой жидкостью и вылил его содержимое в рот Торкане.

— Пей, ну же! Пей, говорю! — Торкана давится этой горечью и заходится в кашле.

— Зачем? Разве порошка не достаточно?

— Нет, это совсем другое. Это я своим девицам даю, чтоб ничего не было. А то бы давно разорился на последствиях, а они после этих «проб» очень даже могу появиться.

— А твои девки, что сами не об этом не заботятся?

— Самому надежнее. А то каждая забрюхатевшая может искать защиты в храме у Двуликой, и что интересно, ее получить. А гневить богиню я не намерен, себе дороже…

— Она же вроде не для твоего заведения?

— Я работаю за долю от продажи.

Если от нее сегодня что–то останется, Господин мне ее даст на месяц, на «откорм», пока караван в халифат соберется, а я умею с рабынями обращаться. Надо чтобы у нее хоть какой–то товарный вид был. А кому нужна беременная шлюха? Ладно, пусть поспит сейчас…. Чтоб наверняка подействовало. Пошли.

И опять никого и блаженная тишина… Перед глазами мелькают красивые цветные картинки, «О Пресветлая, как хорошо…». Ведь все это неправда, все это только сон, кошмарный сон… Я проснусь, и все это исчезнет… Телу уже не больно… легко и даже приятно…. Оно далеко, оно чужое… Все что там происходит — это не со мной. Это просто кошмарный сон.

Кто–то вдалеке кем–то командует:

— Повернись, вот, так … задом работай, работай кому, говорю… Хавир, дай ремень, вот тот широкий, чтобы кожу не попортить… Вот, так… Вот так… А теперь сверху залезай, быстрее, быстрее… Хавир, подстегни ее, чтобы быстрее двигалась… А–а–а… давай еще… Обед принеси… отдохну и продолжим… Вылей на нее воды… и пить дай… эти подстилки всегда после «пыли» пить хотят.

Тишина и темнота. Откуда–то сверху льется холодная вода… Пить, как же хочется пить… Торкана жадно хватает воду пересохшими и кровоточащими губами… Спина и ягодицы горят, и вдруг вновь обретенное тело болит, сильно садит между ног. Перед глазами все плывет и кружится. Где–то там вдалеке стоит стол, за столом кто–то сидит…, но это уже не имеет значения… уже ничто не имеет значения… хочется только умереть…

— Да, все же рыжие от природы темпераментные. Эх, если бы с ней да по ее доброй воле… Да они же все столичные гордые… Что бы еще такое придумать… А то что–то эта дрянь простаивает… О, придумал! Ну–ка Хавир, давай сними пробу с нашего товара, а я посмотрю. Ремешком ее постигаю, чтобы быстрее двигалась… — Господин выпил вина и ему уже весело.

Хавир рассматривает девушку, она под наркотиком, но еще в хорошем товарном виде. Торкана ему нравится, и в принципе, повеселиться с ней он совсем даже и не против, и ремнем он владеет намного лучше, но иметь ее на глазах у Господина и еще трех его охранников, ему как–то не хочется… Советами замучают.

— Господин, у нас с вами деловые отношения, может быть пусть они такими и останутся? Дела должны быть на первом месте…, а Господин еще со мной не расплатился за доставленный товар, хотя уже и опробовал. — Хавир кивает на Торкану…

— Расплачусь, но позже…. Я сейчас хочу со стороны посмотреть, как эту дрянь объезжать будут. — Господин оборачивается назад, там стоят его охранники, он, чуть прищурившись, рассматривает их. — Добровольцы есть?

На это дело добровольцев полно, Господин выбирает одного из своих охранников.

— Надеюсь, ты не озабочен «делами»?

— Никак нет.

— Тогда приступай, а я посмотрю… Ремешком тебе помогу, если двигаться плохо будет.

Два раза предлагать охраннику не надо, быстро приспустив штаны, он взгромождается на девушку и через пять минут уже слезает.