Мастер сновидений

Ниоткудина Алинна

— За ним такого не водилось! Видимо, я чего–то не знала про единственного братика.

— Да, я так подозреваю, ты про него многого не знаешь…

— Так он и сам про себя не знает…. Моя ма… В общем, асса Хеллана его жутко ненавидит. Я и не знаю за что. Я даже не могу повторить, что она говорила про него.

— Ну, тогда намекни… Очень интересно… Хотя, что может сказать злобная ведьма… наверняка какие–нибудь гадости… Не обращай внимания… Ты здесь, она там…

— Говорила: «И чего он никак не сдохнет!» Вроде после

чего–то не выживают.

— Да ты что… Это после чего же? Ты не знаешь?

— Не знаю, я убежала подальше. Это они с подругой разговаривали. Приезжала одна….С распущенными волосами и вечно теребящими что–нибудь пальцами, Галли — ее мама называла. Я ее боялась хуже Гаарха. Взгляд у нее такой … не живой.

Я непроизвольно насторожилась, уж очень это описание подходило к мамочке моего тела, и где–то внутри появился неприятный холодок.

— Ой, как интересно…. А давно приезжала–то… эта… Галли… Кстати, это ее полное имя или твоя матушка так ее называла? Просто странное имя для ведьмы… А цвет магии у нее какой?

— Я полного не запоминала. Они между собой: Хелли — Галли… У нее, кажется, тот же цвет был, они вместе магичили… И дочка у нее в доме скорби. — У меня все похолодело внутри…

— Да, ты Лотти права… Вот это Одрику может повредить намного больше, чем пара ночей на сеновале с девицами…

— Я просто от него такого не ожидала…. Он всегда такой стеснительный был. А тут — очередь!

— Просто он вырос, возмужал и почувствовал себя не последним человеком. И вообще, в каком–то смысле, он очень даже ничего, уж поверь мне. Торкане можно даже позавидовать…. — Здесь я поняла, что ляпнула лишнее, но Лотти не поняла.

— Она сильно пострадала?

Лотти смущается…

— Физически все поправимо, синяки, ссадины, следы от … бича или ремня… А вот это даже не знаю от чего.

— Это — от зубов. — И Лотти поежилась.

— Но переломов и значительных повреждений органов нет. Больше всего пострадала ее гордость… Если она сможет это преодолеть, то будет жить. А раны…, раны заживут. Я, когда Одрика не было, подрабатывала в бесплатной больнице для неимущих, насмотрелась там всякого… Несколько раз туда попадали девушки в совершенно жутком состоянии, так что Торкана еще легко отделалась…

— Лотти, еще раз спрошу, пока Одрика здесь нет. ВСЕ органы без значительных повреждений?

— Что такого не надо говорить при Одрике? А, ну да… я поняла. Все в принципе поправимо, заживет. Женщины живучие, ты же знаешь.

— Я спрошу конкретнее, ведь у тебя патент лекаря. Можно определить, было ли на ней противозачаточное плетение?

— На ней был ошейник. Если у Торканы стояли какие–либо плетения, но они наверняка распались.

А вот это хреново, если все это не обойдется без последствий, то она точно спятит, а если не спятит, то что–нибудь с собой сделает.

А Лотти между тем продолжает:

— И еще меня волнуют

последствия употребления ею алмазной пряности, я понимаю, что она это делала не сама, но последствия для мага могут быть совершенно непредсказуемыми…

— Какими?

— Потеря ориентации, временная потеря памяти или магических способностей… Все что угодно… Поэтому я дала ей огромную дозу успокоительного и снотворного…

— Но это же с ней не надолго? Она огненная ведьма — у них все так быстро сгорает…

— Я очень на это надеюсь….

Тут в номере материализовалась Мара–Марат, поставил на столик огромную бутылку с чем–то, заткнутую пробкой в бумажке. Я такие бутылки видела в кино про революцию, там в них был самогон.

— Зачем так много?

— Ты же просила «много» вот я и расстаралась… — Марат уже плавно перетек в Мару.

— Ничего, я потом все, что останется, отнесу в больницу для бедных …

И Лотти приступила к процессу приготовления чего–то в большой пивной кружке.

— Мара, я надеюсь, ты за настойку заплатила?

— Да. — Честно глядя мне в глаза, заявил демон. Врет, печенкой чувствую, что врет. Я думаю, что она пришла в аптеку, купила маааленький пузыречек, чтобы знать что нужно, а потом забралась на склад и сперла большую бутылку. Мысленно представляю себе все это. Мара медленно отползает от меня и прячется под кровать. Делаю несколько глубоких вдоха–выдоха. Ладно, шут с ней, но до чего скупая…

Лотти между тем ласково приподняла голову девушки и уговорила ее выпить, а потом твердой рукой влила в нее не меньше половины кружки…

— Теперь она проспит до утра. Плохо то, что мне надо домой… Если я не приду, Рор будет волноваться, еще устроит скандал… Она посмотрела на гаснущий Андао и вздохнула.

— Если она будет спать, то можно оставить ее тут. Окна я заблокирую, дверь закрою, а ночью ее пару раз проверит Джург. Он всегда знает все, что происходит у него в трактире, даже куда клопы пошли и кого из постояльцев и сколько раз укусили.

— Ну, если так, то я пойду…

— Мара тебя доставит… Марусь, отведи девушку в усадьбу…

Мара вздохнула, вылезла из–под кровати, плавно перетекла в Марата, посреди комнаты заклубился черный туман, Марат деликатно взял Лотти под ручку и заговаривая ей зубы увел девушку в клубящуюся темноту… Не прошло и минуты, как мой демон вернулся, уже в своем привычном облике.

Я подумала и сделала пару плетений от мелких ран и синяков и накинула их на подружку. К утру она будет чувствовать себя получше… Жалко ее…

А мне надо будет придумать, как защититься от подобной беды… Что–то на эту тему было в одном из дневников незабвенного дядюшки. Вернусь в Злые Камни и сооружу себе и Кани амулет от наркотиков и ядов, съедаемых и вдыхаемых. Те, что я видела в местных лавках, никуда не годятся, они даже не все яды в пище обнаруживают.