Мастер сновидений
Шрифт:
Вот и молодчинка, вот и ладушки…
— Слушай сюда… Сейчас мы приедем в усадьбу, там наверняка тут же появится твой дружок Рор…
— Не волнуйся, я ему ничего не скажу. — Перебивает меня Одрик. — Буду молчать, как гоблин на допросе.
— А вот этого как раз делать не надо…
— То есть как? Он же все тут же расскажет, да еще и подробностей выдумает…
— Вот и хорошо, вот и пусть рассказывает…
— Да как же так?
— А вот так. Как приедем в усадьбу, и там появится Рор, позови его выпить с тобой пива и по секрету расскажи ему, «как все на
— А зачем это надо?
— Ну как же… Запретить людям болтать мы не сможем, кто–нибудь да проговорится, а вот сделать так чтобы болтали о другом — это вполне даже возможно. Мы с тобой смешаем правду и ложь, и пусть болтают об этом.
— Давай. Только я врать плохо умею… у меня не получится. — Вздыхает.
— Одрик, ангел ты мой белокрылый, если тебе дорога Кани, то сумеешь, и будешь при этом убедителен.
— Я постараюсь. Чего говорить–то?
— Так… похищение Кани мы утаить никак не сможем, твое участие в этих событиях — тоже. И демона там видели… У вас тут какие–нибудь запрещенные религиозные секты есть?
— Есть… Я про всех не знаю, но об одной в прошлом году много говорили — это секта судного дня.
— А что они проповедуют?
— Ой, я не помню, вроде про то, что скоро придет конец света и на Лари придут демоны, и что надо с ними заранее подружиться и прочая чушь.
— О, это ж как раз то, что надо! Тогда история будет такой. Дьо–Дален младший попал под влияние этой самой секты, они похитили Кани, чтобы принести ее в жертву демонам. Ты об этом узнал, пришел, поубивал всех сектантов и освободил девушку. Демоны разозлились, жертву–то им не принесли, и в гневе покарали всех остальных сектантов, а особенно Дьо–Далена, голову ведь так и не нашли. — Здесь Одрик скривился, и я поняла, что лучше не перечислять зафиксированные обстоятельства, а то его обед попроситься обратно. — Что убийства совершены неопознанным магическим способом, тоже уже многим известно.
— Но ведь это не правда…
— Зато красиво и все факты укладываются.
— Не хочу я врать.
— А ты врать и не будешь, ты только чуть–чуть сочинишь. Пусть в реальности будет как во сне, во сне же все можно. Зато Кани из жертвы извращенного насилия станет просто жертвой, причем вовремя тобой спасенной. А Дьо–Далену все равно, он уже мертв, хотя его родственникам ты сделаешь услугу, из извращенца–насильника он превращается в жертву чуждых убеждений.
Одрик все еще пребывает в сомнениях.
«Соглашайся, план хороший… Репутация девушки и, главное, мага под угрозой. Спасать надо, а кто, если не ты?» — Шуршит в голове Одрика Учитель.
— И Рор будет при деле, и не будет лезть к Кани с вопросами. Надо же когда–нибудь воспользоваться услугами профессионального сплетника, а тут такой момент хороший. А главное ты защитишь Кани от более мерзкого врага, чем работорговец и сутенер вместе взятые — от сплетен.
— Ладно, согласен…
— Вот и славно. Только помни рассказать все это надо после долгих уговоров и под большим секретом. Понял?
— Понял, не дурак…
—
В усадьбе Одрика все прошло как по маслу. Кани поселили в отдельном шатре, у ручья в дальнем конце владений. Дезинформация Рора прошла как по нотам. Он заглотил наживку вместе с леской и удочкой, и еле дотерпел до конца распития пива, так ему хотелось пойти и рассказать кому–нибудь «по секрету» все услышанное сегодня.
Пока Одрик поил Рора пивом с секретами, Мара капала мне на мозги.
— Вот, Рору пива, с Рором разговоры… А я? А мне?
— Чего тебе, пива? Ну, имей совесть, и так не знаю, как ты не расползаешься по швам.
— Вот ты посмотри, как этот кобелек об своей убивается…. И об чем там убиваться, ни шерсти, ни вида. Ты тоже все своего обхаживаешь. А меня никто не любит и не приголубит. Никто не приласкает и не позаботится. Ведь обещал же, и что? Сущности где? ГДЕ? Я вас спрашиваю! Это вы можете насыщаться плотью этого мира, мне еще требуется пища в другом. Все вы одинаковые, как что случилось, как где горит — так Мара помоги! Мара — то, Мара — сё. А как все стихло, так про собачку и забыть можно, и слова доброго никто не скажет, никто косточки со стола не бросит…
— Мара, ты уже давно не собака. И наберись терпения, это твое участие в деле окончено, а его еще продолжается. Сейчас от него зависит, что будут говорить в городе об участии черного демона в этих событиях.
— Пусть говорят, мне–то что.
— Тебе «пусть», а мне нет… И не нервируй меня, попрошайка!
Тут еще мне принесли записку от полковника, что ночуем сегодня в трактире. У него, после вчерашнего происшествия, на ярмарке образовались какие–то дела, он будет занят допоздна и в трактир намного ближе. Ответила через того же посыльного, что не возражаю, и стала собираться в трактир.
— Мара, мы пойдем к Джургу, или ты остаешься?
— Остаюсь, и буду ждать, пока у кого–то проснется совесть.
И мне пришлось взять извозчика.
Кому и сколько капала на мозги эта сука потом, осталось неведомо. Но уже перед самым закатом в каком–то ярмарочном закоулке заклубился черный туман, из которого вышли молодой человек из местных сейнов, и маленькое черное забавное существо. Каравач вольный город и там никому не запрещено находится, включая неизвестных ларийской науке существ. Парочка направилась в орочий сектор к варжьим рядам.
— Мара, выбирай быстрее, а то Андао садится.
— Не баись, я тебе не девица на выдане, я выламываться не буду.
Покупателей к вечеру в рядах уже не было, орки откровенно скучали. Объявившегося покупателя они обступили плотным кольцом.
«Слушь, Одрик, ты дураком не будь. Ты на первую цену не соглашайся. И помни, оптовым покупателям полагается скидка.»
«Ты подсказывай, а то я торговаться не умею.»
«Эх, молодежь! Всему вас учить надо. Отведи–ка им глаза на минуточку», и никто из продавцов не заметилл, как Мара перетекла в Марата. Более того, все были уверены, что этот мужик с самого начала тут стоял.