Мастер тату
Шрифт:
– Он продает наркотики, – напомнил Кирилл. – Значит, где-то он их покупает, встречается с покупателями, где-то встречается с продавцами... Короче, рано или поздно он сделает что-то такое, за что его можно будет взять! Мы непременно его подловим!
– Это бред, – грустно сказал Львов. – Дай-ка я выйду из машины...
– Это не бред, это импровизация, – возразил Кирилл. – Возьмем его, надавим, выбьем все, что нам нужно.
– Так он тебе и раскололся...
– Я взял это, – Кирилл вытащил пистолет и продемонстрировал Львову. – Еще я взял тебя. Такими инструментами мы пробьем все стены в мире!
Львов этого оптимизма не разделял, но и сигать из машины на ходу не стал.
Рация
– За такой следить – одно удовольствие, – сказал Кирилл, нажимая на газ. Как только "жигуленок" занял свое место в пятнадцати метрах позади "девятки", грязно-белая "Нива" перестроилась в левый ряд, чтобы на ближайшем перекрестке развернуться в обратном направлении. Водитель "Нивы" коротко махнул Кириллу рукой. Львов, видя, что посадка на хвост произошла без проблем, вздохнул и смежил веки – по его расчетам, должно было пройти много часов, прежде чем Мурзик совершит что-то предосудительное. Львов надеялся за это время вздремнуть и потому отчаянно заругался, когда Кирилл стал его тормошить.
– Смотри, смотри, – Кирилл тыкал куда-то пальцем. Львов нехотя поднял тяжелую голову и увидел справа серое сталинское здание с вывеской "Гостиница "Алмаз".
– Ну и что?
– Зачем может торговец наркотиками приехать в гостиницу? – строго спросил Кирилл.
– Он в здешний обменник пошел, тут курс выгодный, – наугад ляпнул Львов. – Что, не угадал?
– У него в гостинице встреча, – сказал Кирилл, глуша мотор. – С курьером. Или Мурзик бабки ему привез, или курьер для него товар притаранил. Или и то и другое сразу.
– Это тебе тоже приснилось?
– Я логически рассуждаю. Послушай еще раз: Мурзик торгует наркотиками, значит, он где-то должен их покупать. Покупать нужно у приезжих с юга. Приезжие обычно останавливаются в гостинице. Теперь мы видим, как Мурзик идет в гостиницу. Какой отсюда следует вывод?
– Ладно, ладно, – проворчал Львов. – Давай зайдем и посмотрим, куда потащился твой Мурзик. Но если он просто сидит в баре и клеит какую-нибудь телку...
– Тогда я больше не буду дергать по этому делу ни тебя, ни Хорька. Это будет только мой крест, – совершенно серьезно заявил Кирилл. Львов поморщился:
– Не надо этого гнилого героизма. Мой крест! Скажешь тоже...
Гостиничный охранник на входе, увидев красные книжечки, любезно подсказал, в какой номер проследовал пять минут назад брюнет в черной кожаной куртке и солнцезащитных очках. Компьютер дежурного администратора выдал фамилии жильцов этого номера: Закиров и Абдюшев. Место постоянного проживания – город Душанбе, Таджикистан. Прибыли четырнадцать часов назад, номер снят на двое суток.
– Мордой в пол, пистолет в затылок – и прессовать, пока не расколется! – предложил программу действий Кирилл. – Типа, мы про него все знаем, давно его ведем, за двойное убийство ему пожизненное заключение светит...
– Я бы на его месте колоться не стал, – заметил Львов и потащил Кирилла в сторону от лифта – туда гостиничный персонал грузил коробки с продуктами, и было ясно, что это долгая история. – И вообще – чтобы колоть в таких ситуациях, нужен псих. Ты не псих, и я не псих. Мы Мурзика не расколем.
– А кто псих?
– Хорек псих. Его только нужно за руки придерживать, иначе он совсем с катушек слетит... Но он, если возьмется, расколет.
– Тогда нужно вызывать Хорька, – решился Кирилл. – Пусть парень порадуется, а то он все думает, что
– Разве нет?
– Мы его пригласим на образцово-показательное задержание наркоторговца и убийцы. Так уж и быть, поделим славу на троих... Главное, чтобы Мурзик никуда из номера не делся. – Кирилл вытащил из кармана "ПМ" и зашагал вверх по пожарной лестнице...
Глава 15
Весь этот кошмар случился в ночь со среды на четверг, а Гоша позвонил только в понедельник утром. Его сухой, измученный похмельем голос сказал, что надо бы подъехать к Стасу в офис. Переговорить.
– Понял, – сказал Молчун, чувствуя себя при этом препаршиво. У Стаса, по словам Гоши, также было вечно подавленное настроение, а значит, они составят друг другу хорошую компанию.
Он собирался к Стасу так, как собираются на казнь приговоренные к смерти – надел все чистое, побрился, натер до блеска ботинки. Поразмыслив, положил в карман все имевшиеся в доме деньги – на случай, если Стас потребует материальной компенсации за причиненный фирме ущерб. Оставил лишь сто баксов на телевизоре. В дверях Молчун обернулся, посмотрел на эту сотню и помахал ей рукой. Больше ему не с кем было прощаться, некому было говорить: "Может, увидимся еще..."
На улице Молчун вдруг понял еще одну вещь – после четверга его не навещал по ночам мертвый брат. Небольшое удовольствие – просыпаться в холодном поту от вида покойника с дыркой между глаз, но все же – родное лицо. Мертвый брат перестал приходить к Молчуну, и это было полным и безусловным одиночеством. Настроение у Молчуна стало совершенно подходящим для разговора по душам со Стасом, равно как и для прыжка с платформы метро под колеса приближающегося поезда.
Стас оказался совершенно белым человеком. Белый пиджак, белая рубашка и – несмотря на возраст – абсолютно седые волосы. Говорили, что Стас поседел после того, как на него устроили покушение конкуренты. Стрелявших мало волновало то обстоятельство, что в это время Стас вез в больницу беременную жену. "Мерседес" исполосовали автоматными очередями сверху вниз и крест-накрест, Стас закрыл жену собой и принял в широкую спину пять пуль, но хватило лишь одной, чтобы пройти у него под мышкой, разорвать пиджак и ударить беременной женщине в шею. Из Стаса вытащили пять кусочков свинца, а вместе с ними и какой-то внутренний стержень – Стас мало того что поседел и обрюзг, он серьезно заинтересовался наркотиками. Гоша утверждал, что белый костюм Стас носит, чтобы не были заметны следы порошка на рукавах и лацканах – Стас мог себе позволить обсыпаться кокаином, как новогодняя елка серпантином и конфетти. Впрочем, все это не улучшило настроения Стаса, и последние годы он жил как бы по инерции, с новой женой, с новой машиной, в новой квартире – но с прежней непреходящей депрессией, которую доктор Кокаин не лечил, а лишь усиливал.
Офис, куда приехал Молчун, был нужен Стасу не для управления делами своих многочисленных фирм, а для того, чтобы можно было в этом офисе наглухо закрыться, спрятаться от жены и прочих родственников, от деловых партнеров и прочей обузы. В надежно запертом изнутри кабинете Стас мог спокойно накачиваться порошком сутки напролет, мог пить водку в компании своего отражения в зеркале, мог спать по двенадцать часов, мог тихо выть, вцепившись в старый альбом с семейными фотографиями...
Но это длилось не вечно. И Молчун попал как раз в промежуток между приступами традиционных Стасовых занятий. Он стоял посреди большого кабинета без окон, а за спиной у него стоял Гоша, скрестив руки за спиной и напоминая то ли адвоката, то ли охранника, готового в момент вырубить Молчуна, если тот поведет себя неверно.