Мастер тату
Шрифт:
Львов засек время и стал похаживать взад-вперед по вестибюлю, поглядывая то на часы, то на стеклянные двери гостиницы. Подобные прогулки обычно располагают к раздумьям, ну а Львов не мог сейчас думать ни о чем другом, как о Мурзике, Пушкинском сквере и двоих убитых. То есть о троих, если считать собачку.
Значит, не маньяк, не серийный убийца. Что ж, так оно и лучше. Бородину не нравилась эта версия. Посмотрим, понравится ли версия о наркоторговце, который убивает своих бывших клиентов. И отрезает им руки. А на хрена он отрезает им руки? Львов наморщил лоб.
Допустим, Мурзик хотел не просто убить девушку,
Львов вспомнил, что машина Мурзика стоит перед гостиницей. Пойти посмотреть, что ли? Тьфу ты, бредятина всякая в голову лезет! Отрезанная рука в багажнике... Она же воняет. Львов снова поморщился – мысли в голову лезли какие-то дурные. А версия Кирилла вовсе не казалась стопроцентным верняком...
Но тут в вестибюль гостиницы "Алмаз" пушечным ядром влетел Хорьков – набычившись, засунув руки в карманы, скривив губы в изуверской ухмылке... Охрана на входе на всякий случай отошла подальше.
Львов приблизился к этому страшному человеку и кивнул на освободившийся лифт.
– Нам туда. Пятый этаж.
– За пятнадцать минут сработаем? – деловито поинтересовался Хорьков. – Мне к брату нужно успеть...
– Понимаешь, главное, не взять этого типа, главное – его расколоть. За этим мы тебя и пригласили, – сделал Львов скромный комплимент.
– Вы обратились по адресу, – самодовольно признался Хорек. – У нас будет захват, плавно переходящий в чистосердечное признание. Он даже не почувствует боли... Там кто еще с тобой? – Хорек ткнул пальцем вверх. – Иванов?
Львов согласно кивнул, и Хорек не упустил случая прошипеть сквозь зубы:
– Пацан... Салага.
– Нужно обучать молодые кадры, – заметил Львов. Минуту спустя они вышли из лифта на пятом этаже, и Хорек, разминая кисти, поинтересовался:
– А где он?
Львов недоуменно посмотрел по сторонам и развел руками – молодого кадра по фамилии Иванов, он же пацан, он же салага, в коридоре пятого этажа не наблюдалось. У Львова появилось нехорошее предчувствие. С трудом удерживая это предчувствие внутри себя и не выплескивая его наружу, он подошел к дежурной. Конечно, эта дура ничего не знает – да, был тут такой, стоял возле лифта... Куда делся – неизвестно.
– Звоните в вашу службу безопасности, – велел Львов. – Пусть пара человек поднимется сюда к нам...
– Правильно, – одобрил Хорек. – Чем больше народу, тем больше угару и веселья! – Он вытащил из наплечной кобуры пистолет. – В каком номере сегодня гуляем?
– Пятьсот двадцать шесть, – сказал Львов. Он посмотрел на "ствол" Хорька и вспомнил, что из оружия захватил лишь связку ключей и бумажник. А еще у него снова заныл зуб. Как-то слишком по-идиотски все складывалось.
Глава 17
Если бы Молчун посмотрел повнимательнее, если бы он получше прислушался, да если бы еще и принюхался как следует, то непременно понял бы – через бензиновую вонь, рекламные щиты и партизански вонявший из-под талого снега мусор в город пробралась весна и разворачивала свою будоражащую активность в полный рост. Молчун ничего этого не просек. Он стоял, ссутулившись, на ступенях недавно отгроханного турками бизнес-центра и чувствовал не весну в воздухе,
– Я не умею делать такие вещи, – сказал Молчун. Гоша сделал вид, что не расслышал, и тогда Молчун сказал громче, с неожиданным отчаянием в голосе: – Я не умею делать такие вещи! Как же я... Как я – этих?!
Гоша, до этого момента неторопливо и беззаботно двигавшийся в сторону своей машины, остановился. Молчун не слышал грустного вздоха, как не слышал и пары крепких матерных слов, однако, судя по движению плеч и головы Гоши, что-то подобное было произнесено.
– Все когда-то делается в первый раз, – уже громче заметил Гоша, садясь за руль. Гошина борода была такой же густой и ухоженной, как и на прошлой неделе, да и с чего ей редеть или прорастать сединой, если у самоуверенного Гоши все осталось аккуратно расписано на недели и месяцы вперед. История на Ленинском была для него все равно как похмелье – немного неприятно, но проходит, а главное – забывается. Рядом с этим респектабельным господином сопел взволнованный Молчун, выбитый из колеи, потерянный, словно корабль без руля и без ветрил...
– Будешь считаться в отпуске, – сказал Гоша, осторожно выводя машину со стоянки и стараясь не "поцеловаться" ни с одной из шикарных иномарок, припаркованных рядом с бизнес-центром. – Закончишь разбираться, вернешься, все будет как раньше...
Молчун в глубине души знал – как раньше уже не будет, все уже порушено, порезано, забрызгано красной жидкостью, так похожей на... Вслух он это говорить пока не решался, поэтому и Гошу перебивать не стал.
– Странная штука, – медленно произнес Гоша. – Стас же плотно сидит на "коксе"... Давно уже сидит. У него в башке все должно было слипнуться, а он... Он ничего не забывает. И вот это, то, что сегодня было, он тоже не забудет. Я это для тебя говорю, Молчун. Чтобы ты не думал: "А, Стас наркоман, козел, придурок, можно выслушать и забыть". Когда Стас говорил: "Я сделаю так, что ты больше нигде в Москве не сможешь работать..." – он не врал, он не преувеличивал. Он действительно так сделает. Впрочем, ты же всегда можешь уехать к себе в Ростов?
– Я не поеду в Ростов, – выпалил Молчун. Гоша удивленно скользнул по нему взглядом и снова уставился на дорогу. Какая-то новая интонация послышалась ему в голосе Молчуна. Впрочем, не так уж много он общался с Молчуном, чтобы хорошо знать все его интонации. Да и как можно много общаться с человеком, которого зовут Молчун? Гоша усмехнулся в бороду.
– Если не хочешь уезжать, то давай, бери ноги в руки и вперед... Даже если ты не найдешь тех парней, найди хоть что-нибудь, чтобы это можно было сунуть Стасу под нос... – посоветовал Гоша.
– Стас сказал, – Молчун скривился как от зубной боли, – будто это наезд. Будто это грузины или азербайджанцы. А ты сказал, что это псих. Кого мне искать-то?
– Не похоже на наезд, – рассудительно проговорил Гоша. – Когда наезжают, то потом говорят, чего надо... На Стаса никто не выходил, никаких условий не выдвигал. Да и что это за наезд? Заказали девок по телефону, водки припасли... И не похожи ведь на кавказцев те двое?
– Не похожи, – подтвердил Молчун. – Значит, не наезд?
– Я думаю, что нет. Но какая разница, что я думаю? Начальник у нас Стас. Ему в башку стукнуло, что это наезд.