Мастер тату
Шрифт:
У Молчуна возникла в голове не совсем добрая, но, по сути, верная мысль – теперь-то Мила встретилась с этим ТТ, оба на том свете. А другая мысль была по делу – что же за хрен этот ТТ, если о его смерти писали 15 января в газетах?
Глава 3
– Ты, кажется, куда-то собрался? – спросила Лика. На этот раз она не бросалась на колени, не цеплялась за одежду Кирилла, не плакала и не причитала. Кирилл подумал, что все в порядке и девушка образумилась. Он ошибся.
– Домой, – сказал Кирилл, надевая помятый и порванный плащ. –
– На работе ты расскажешь своим, что случилось этой ночью?
– Нет, не расскажу.
– Но ты расскажешь про свою версию насчет убийства Алены? И той женщины в лифте?
– Нет, про это я тоже рассказывать не буду, – сказал Кирилл, пробираясь поближе к дверям.
– Почему?
– На меня смотрели как на идиота, когда я просто заикнулся, что в городе действует серийный убийца. А если я добавлю, что убийцу интересуют татуировки с тел жертв, что он их коллекционирует, вставляет в рамки и вешает на стены... Меня упекут в сумасшедший дом!
– Если ты ничего не скажешь, то убийцу не будут искать. И тогда он снова убьет. И может быть, он убьет меня, потому что меня тоже угораздило заиметь на теле татуировку, сделанную Тиграном Тевосяном. Тебе нет до этого дела, ведь правда?
Кирилл остановился у двери. Некоторое время он раздумывал – не над сущностью ответа, а над его формой. Как бы сказать это в наиболее безобидной форме. Чтобы без последствий...
– Неправда, – сказал Кирилл. – Мне есть до этого дело. Мне вообще... Ну, ты мне нравишься как девушка.
– Ну надо же, – скептически отозвалась Лика. – Кто бы мог подумать... Вообще-то, когда девушка нравится, ведут себя немного иначе. Хотя бы не допускают, чтобы девушку убили и содрали с нее кожу.
– Я не собираюсь этого допускать...
– Но ты уходишь. Ты уходишь и тем самым создаешь возможность нападения. Никто меня не защитит.
– Во-первых, не прибедняйся, – сказал Кирилл. – У меня все бока до сих пор болят от твоей самообороны. Ты же инструктор по физкультуре, а не кисейная барышня. Во-вторых, я недавно общался со специалистом по маньякам, и он мне прояснил, что они действуют не по нашей схеме – восьмичасовой рабочий день, пятидневка, а но собственной. После очередного убийства они как бы впадают в спячку, так что пару дней ты можешь быть совершенно спокойна за свою безопасность... – Он высказал это и взялся за дверную ручку, когда услышал:
– Это просто отговорки.
– Лика... – сказал Кирилл, начиная терять терпение.
– Я принимаю эти отговорки. Принимаю их к сведению. Но только и ты прими к сведению кое-что. У меня убили лучшую подругу, а теперь, похоже, могут убить и меня. Я не могу рассчитывать на ментов. Не могу рассчитывать на тебя, Кирилл. Я понимаю – у тебя много дел... А у меня одно дело – мое собственное. И я займусь им по полной программе. Так что если я вычислю убийцу раньше тебя – не удивляйся. Если ты будешь и дальше заниматься этим делом, то, куда бы ты ни пошел, я буду там раньше тебя. Мой интерес – кровный, а твой...
– Мой интерес такой же, что и твой, – влез наконец Кирилл. – Но ни ты в одиночку, ни я в одиночку, ни даже мы вместе – мы ничего не сделаем против такого убийцы или сделаем слишком поздно. Нужно
– И когда ты им объяснишь, для чего их нужно привлечь, – они отправят тебя в дурдом, – торжественно объявила Лика. – Ты сам об этом сказал. До вашей конторы все доходит как до жирафа. А у меня времени нет... К тому же то, что ты сказал про "спячку маньяка"... Это если он псих. А если убийца совершенно нормальный человек, который аккуратно, по плану, ежедневно вырезает всех, кто ему нужен? Без перерывов и выходных...
– Нормальный... – повторил Кирилл. Он все еще цеплялся за дверную ручку, но не мог открыть замок, не мог толкнуть дверь, не мог выйти, не мог оставить Лику одну. У него и вправду был здесь интерес – он не врал. – Нормальный... – Голова с утра соображала со скрипом, но все же мысли в конце концов выстроились в нужной последовательности. И Кирилл понял, что главное тут не слово "нормальный". Главное слово – "план".
– По какому еще плану? – спросил Кирилл. – Какой еще может быть план? Откуда кто-то может знать, что у тебя на попе татуировка работы Тевосяна? Ты же не давала об этом объявления в газетах? Ты не позировала для "Плейбоя"? Откуда тогда? Этот убийца, он что, видит сквозь одежду? Он узнал про Алену, про Молочкова, про ту женщину – откуда?!
– Откуда? – эхом повторила Лика. Ее распахнутые вопрошающие глаза, полные испуга и веры в Кирилла одновременно, – они врезались в его память. Он мог в этот момент ввернуть что-нибудь ехидное насчет Ликиных умственных способностей и насчет ее обещания во всем опережать Кирилла... Он мог, но ради этих чистых глаз он не стал этого делать. Он выпустил наружу вертевшийся на языке ответ.
– Это Тевосян, – сказал Кирилл. – Это только он знал всех людей, кого он осчастливил татуировками.
– Он мертв, – напомнила Лика. – Он мертв еще с зимы. То ли с января, то ли с февраля...
– Значит, – рассудил Кирилл, – это кто-то из близких к нему людей. Тот, кому Тевосян мог все рассказать. Или тот, кто присутствовал при нанесении татуировок. Например – жена, любовница, ученик... Вот здесь и нужно искать.
– Молочков считал себя другом Тевосяна, – сказала Лика. – Но Молочкова больше нет. Не уверена, что у Тиграна была жена... А любовниц у него было слишком много.
Она сказала только это: "любовниц у него было слишком много", ничего не добавила, не покраснела, не вздохнула многозначительно... Это было бы лишним. Кирилл и без того понял, что одной из любовниц Тиграна была Лика.
Странное ощущение – ненавидеть покойника. Кирилл его испытал.
Глава 4
До дома Кирилл в этот день так и не добрался – милый разговор по душам с Ликой настолько выбил его из колеи, что, выбравшись наконец из ее квартиры, он направился не к себе, а на работу. Ничем, кроме как кратковременным помешательством, это назвать было нельзя. Кирилл на деревянных ногах вышел из подъезда, увидел на бордюре перед домом все того же мрачного бомжа, деловито рывшегося в своих огромных полиэтиленовых пакетах, сплюнул и потащился на расправу к Бородину.