Мастер теней
Шрифт:
— Вот, пожалуйста. Тигренок все время опаздывает, — пожала плечами Шуалейда и театральным жестом указала на лестницу.
В этот раз общий вздох был куда искренней.
По лестнице спускался юноша: гибкий, хищный и царственно равнодушный к дамскому обществу и своему совершенно неподобающему наряду. Взгляд Таис скользнул по небрежно забранным в хвост светлым волосам, благородному лицу, зацепился за узкую полоску звездного серебра на шее, спустился по груди в распущенном вырезе рубахи, обвел поджарую фигуру — бриджи обтягивали бедра, чулки и туфли отсутствовали —
Мгновенная догадка обожгла Таис: любовник! Раб, слишком наглый для раба, к тому же вышел к завтраку в таком неприличном виде. Помилуй Светлая, да что здесь творится?!
Несколько минут Стриж стоял наверху лестницы, прислушиваясь к разговорам в гостиной и удивляясь самому себе: Шуалейда обсуждает своего «заколдованного кота», плетет какие-то интриги — а ему все равно. Только холодно стоять босиком.
«Хватит выжидать, ничего нового не выждешь», — скомандовал себе Стриж и пошел вниз.
— Вот, пожалуйста. Тигренок все время опаздывает, — оборачиваясь на звук шагов, произнесла Шуалейда и замолкла.
Замолкли и фрейлины. Стриж обвел взглядом замерших с широко открытыми глазами, бледнеющих и краснеющих девушек. На лицах читалось одно слово: скандал! На всех, кроме лиц Шуалейды и её остроухой подруги. Эльфийка еле сдерживала смех — чему она смеется, интересно? А Шуалейда поглядела с вежливым равнодушием, как на кота, и отвернулась. И свободного стула у стола нет — она не собирается кормить кота завтраком? Или ему будет миска на полу? Шис её подери!
— Я же говорила. Мне эта задача не по силам, — пояснила она для фрейлин. — До сих пор не сказал ни слова, и, похоже, все еще чувствует себя котом.
Остро захотелось зарычать, схватить шисову девчонку и показать ей, кто тут кот, а кто мышь. Но она опередила. Обернулась с нежной улыбкой и велела, указав на пол, между собой и совсем юной девицей с уложенными короной каштановыми косами:
— Иди сюда, Тигренок.
Стриж сделал вид, что не услышал, и нарочито замедлил шаг. Злость кипела и рвалась наружу, здравый смысл осаживал: не дергай дракона за усы. Или, если очень хочется, дергай — но так, чтобы тебя не съели.
Быстро оценив девиц, сидящих по обе стороны от Шуалейды, Стриж выбрал ту, что справа: пухленькую, розовую, похожую на фарфоровую пастушку. Та, что с косами, показалась слишком умной, чтобы ей играть, и слишком похожей на Шуалейду, чтобы игра доставляла удовольствие.
Не обращая внимания на шокированных и полных любопытства фрейлин, Стриж неторопливо подошел к столу и остановился около девицы в розовом. Едва поймав наивный, ошарашенный взгляд, Стриж чуть улыбнулся и опустился на колени, задев плечом руку пастушки. Глаза его оказались почти на уровне её глаз.
— Мрррр? — спросил он в точности, как кот мамы Фаины, желающий телячьей вырезки.
Растерянная
— Наверное, он голоден.
Она продолжила — о чем-то постороннем, отвлекая фрейлин от неприличного зрелища. Но все внимание девиц сосредоточилось на «коте» — и Стриж играл вдохновенно, словно от игры зависела его жизнь. На самого важного зрителя он не смотрел, достаточно было одного ритма её дыхания и шелеста платья, чтобы знать — злится.
— Мррр? — повторил требование Стриж, потянулся и уселся удобнее, но так, чтобы девицы его видели.
— А что он ест, Ваше Высочество? — спросила пастушка дрожащим голоском.
— Пирожные, дорогая Виола, — тоном невинным, как утренняя роса, ответила Шуалейда. — Разве другие твои коты не едят пирожных?
Виола — дивно неподходящее имя для пастушки — что-то промямлила в ответ, кто-то из фрейлин вмешался в разговор с историей о своей кошке. Снова серебро зазвенело о фарфор. Внимание публики начало рассеиваться, злость Шуалейды утихать. А вот обойдетесь, Ваше Высочество! Хотели кота — получите кота.
Стриж фыркнул и дерну Виолу за юбку. Та вздрогнула, на миленьком личике отразился стыд.
— Ой, простите, шер Тигренок, — шепнула она. — Не желаете ли безе?
Она протянула ему тарелку. Стриж скептически оглядел предложенное, тронул пальцем, фыркнул, отряхнул руку и уставился на Виолу. Та вернула пирожные на стол, схватила с ближнего блюда тарталетку с чем-то мясным и подала ему.
— Может быть, паштет? — краска залила не только щеки, но и пышное декольте. — Скушайте тарталетку, шер Тигренок.
Высказав одобрительное «Мрррр!», Стриж перехватил её руку и аккуратно взял губами с ладони подношение. Девица опять вздрогнула, но не успела отдернуться — Стриж её уже отпустил и снова смотрел выжидательно.
Позади сердито зашуршали юбки, фрейлины позабыли про сласти и беседы. Балаган имел успех, а Виола вполне поддавалась дрессировке: к шестой тарталетке, скормленной «коту» с руки, она престала вздрагивать и лишь растерянно хлопала глазами. Вот только Шуалейда реагировала слишком спокойно, вела с фрейлинами беседы на отвлеченные темы — и развлечение теряло вкус. Пора добавить!
Седьмую тарталетку Стриж уронил на себя, брезгливо фыркнул и, содрав испачканную рубаху, отшвырнул за спину — прямиком в Шуалейду. Мгновение потрясенного молчания за столом вполне заменило аплодисменты, от просверлившего спину взгляда потеплело внутри, но ни окрика, ни шипения, ни пощечины от колдуньи он не дождался. Лишь очередного тяжкого вздоха:
— А был такой милый котенок. Таис, ты так и не рассказала, как дела у твоего дядюшки!
— Мыррр!
Стриж плавным движением переместился ближе к Виоле и, пока она не успела сообразить, что пора спасаться, ткнулся головой ей в бок: именно так кот мамы Фаины требовал ласки. Робкая рука коснулась его волос, слегка погладила и сбежала. Стриж не отставал — обнял её колени, урчал, терся уже не только головой.