Мастер убийств
Шрифт:
— Да, в этом бизнесе новости распространяются быстро.
— Так было всегда. Впрочем, я попробую уговорить Робера сменить гнев на милость, — сказал Марсель, секунду поколебался и добавил: — Это, конечно, в том случае, если ты по-прежнему хочешь с ним работать.
— Конечно, хочу.
— Ты в этом уверена, Жаклин? Как думаешь, есть в тебе то, что нужно для такой работы?
Она глотнула вина, положила голову Марселю на плечо и сказала:
— Если честно, я в этом не уверена.
— Сделай мне одолжение, дорогая. Поезжай к себе на юг и побудь дома несколько дней. Или съезди куда-нибудь за границу, как это раньше бывало. Короче
Она прикрыла глаза. Возможно, пока в ней еще осталось хоть немного достоинства, ей пора выйти из бизнеса.
— Ты прав, — согласилась она. — Несколько дней в деревне мне и впрямь не повредят. Но я хочу, чтобы ты немедленно перезвонил этому ублюдку Роберу Лебуше и потребовал от него, чтобы он сдержал свое обещание относительно съемок в Мюстике.
— А если переговоры с ним ни к чему не приведут?
— Тогда скажи ему, что я поступлю с ним, как с Мишелем Дювалем.
Марсель ухмыльнулся.
— Мне всегда нравился твой стиль, дорогая Жаклин.
Глава 12
Бейсуотер. Лондон
Если подобное сравнение уместно, в Фионе Барроуз было нечто общее с тем многоквартирным домом в Суссекс-Гарденс, где она работала управляющей. Это была плотная приземистая женщина, злоупотреблявшая яркой косметикой, которая не могла скрыть того неоспоримого факта, что она стареет. Это не говоря уже о том, что она напрочь была лишена какой-либо привлекательности и женской грации. Короткая прогулка от лифта до двери вакантной квартиры, предназначавшейся для сдачи в аренду, вызвала у нее одышку и сердцебиение. Вставив пухлой рукой в замочную скважину ключ и провернув его в замке, она открыла дверь и просипела:
— Вот мы и пришли.
Фиона провела посетителя по квартире, показав ему гостиную, обставленную подержанной мебелью, две абсолютно одинаковые спальни с двухместными кроватями и стоявшими рядом с ними столиками, маленькую столовую со столом из тонированного серого стекла в современном стиле, а также тесную кухоньку с микроволновой духовкой и двухконфорочной газовой плитой.
Посетитель вернулся в гостиную, раздвинул шторы и посмотрел в окно. Через дорогу также стоял многоквартирный дом.
— Если вас интересует мое мнение, скажу, что за эти деньги вам вряд ли бы удалось снять квартиру ближе к центру, чем эта, — произнесла Фиона Барроуз, обращаясь к посетителю. — До Оксфорд-стрит рукой подать, а Гайд-парк прямо за углом. У вас дети есть?
— Нет, — ответил Габриель, поглядывая с отсутствующим видом на многоквартирный дом напротив.
— Вы чем вообще занимаетесь, извините за любопытство? — поинтересовалась Фиона.
— Я художник-реставратор.
— Старые картины, значит, восстанавливаете?
— Что-то вроде этого.
— Может, вы и рамы заодно восстанавливаете? У меня дома есть старая рама, которая нуждается в ремонте.
— Боюсь, рамы не моя специализация. Я занимаюсь исключительно живописью.
Фиона посмотрела на кандидата в постояльцы, который, пока они разговаривали, продолжал глазеть в окно. Интересный мужчина, подумала она. И руки у него красивые. Красивые руки у мужчины — это очень сексуально. Подумать только — в этом доме поселится реставратор. Удивительно! Впрочем, давно пора для разнообразия
— Ну так как? Что вы решили? — спросила она.
— Мне все здесь нравится, — ответил мужчина, упорно продолжая смотреть в окно. — И эта квартира мне подходит.
— Когда же в таком случае вы переедете?
Габриель задернул шторы и сказал:
— Сегодня же.
Габриель наблюдал за ним в течение двух дней.
В первый день он видел его только раз. Когда тот где-то после полудня поднялся с постели и объявился на короткое время в окне, облаченный в одни только черные трусы-шорты. У него были темные курчавые волосы, угловатые скулы, полные, чувственные губы, стройное поджарое тело, но мускулатура — так себе. Габриель открыл оставленный ему Шамроном файл и сравнил лицо в окне с фотографией, приколотой с обратной стороны обложки.
Тот самый парень.
Изучая человека в окне, Габриель через некоторое время вновь почувствовал себя полноправным, приступившим к привычной работе оперативником. Он был холоден, собран и внимателен. Неожиданно пришло ощущение, что зрение и слух у него обострились. Все предметы стали как-то ярче и контрастнее, а звуки обрели большую индивидуальность, глубину и отчетливость. Он слышал, как во дворе хлопнула дверца машины, как ссорились любовники в соседней квартире, как где-то, надрываясь, неустанно звонил телефон и как выводил носиком рулады у него на плите закипевший чайник. Отметая один за другим возникшие в его восприятии дополнительные раздражители, он сосредоточил все внимание на человеке в окне через дорогу.
Юсеф эль-Тауфики — национальный палестинский поэт и по совместительству студент лондонского колледжа, официант ливанского ресторана «Кебаб фэктори» на Эдгар-роуд, а также действующий агент тайной армии Тарика.
Неожиданно на живот Юсефа легла бледная рука, которая, представляя резкий контраст со смуглой кожей парня, на этом фоне, казалось, светилась. Несомненно, рука принадлежала женщине: Габриель заметил мелькнувший в окне светлый локон. После этого Юсеф исчез за шторами.
Девушка вышла из дома часом позже. Прежде чем забраться в такси, она подняла глаза к окну, чтобы выяснить, наблюдает ли любовник за ее отъездом. Шторы были задернутыми, в окне никто не стоял. Девушка захлопнула дверцу машины чуть сильнее, нежели это требовалось, после чего такси уехало.
Габриель же сделал первое оперативное наблюдение: Юсеф не слишком любезен с женщинами.
На следующий день Габриель решил заняться уличной слежкой, обеспечивавшей непосредственный зрительный контакт с объектом.
Юсеф вышел из дома напротив в полдень. Он был в белой рубашке, черных брюках и черном кожаном жилете. Ступив на тротуар, он на секунду остановился, чтобы прикурить сигарету, а заодно оглядеть пространство вокруг и выяснить, нет ли за ним слежки. Помахав в воздухе рукой, он затушил спичку, после чего зашагал по направлению к Эдгар-роуд. Пройдя ярдов сто, он неожиданно остановился, осмотрелся, после чего пошел назад к подъезду своего дома.