Мастер убийств
Шрифт:
"— В заведении „Олл бар уан“ на Лестер-сквер в девять часов".
Кнопка «стоп», кнопка «воспроизведение».
"— Я там буду".
Габриель пододвинул к себе телефон, снял трубку и набрал номер галереи «Ишервуд файн артс».
Глава 23
Лестер-сквер. Лондон
«Олл бар уан» находился в юго-западной части Лестер-сквер. Бар был двухэтажный, с большими окнами, так что Габриель, сидевший на улице на деревянной лавочке, наблюдал за тем, что происходило внутри, как если бы это была пьеса, разыгрываемая на двухуровневой сцене. Мимо него проплывали толпы туристов и любителей сходить в кино
Пятью минутами позже появился Юсеф в сопровождении стройного парня. Они проникли в бар, минуя стоявших в очереди людей, дав на лапу здоровенному мускулистому типу, охранявшему двери. Через минуту их уже можно было увидеть в окне на втором этаже. Юсеф помахал рукой, приветствуя некую долговязую блондинку. Габриель достал из кармана мобильник, набрал номер, произнес несколько слов и отключил аппарат.
Жаклин, которая приехала несколькими минутами позже, была в той же одежде, что и в галерее Ишервуда, лишь распустила по плечам длинные черные волосы. Она представилась привратнику и попросила пропустить ее в заведение без очереди, что тот и сделал, отступив на шаг от двери, несмотря на протесты толпившихся у входа людей. Когда Жаклин скрылась в дверном проеме, Габриель услышал, как один из стоявших в очереди горожан выкрикнул: «Французская шлюха!»
Жаклин поднялась на второй этаж, купила в баре бокал вина и села у окна в нескольких футах от Юсефа и его приятеля. Юсеф продолжал болтать с блондинкой, но через несколько минут Габриель заметил, как его взгляд переместился на сидевшую справа длинноволосую брюнетку.
Габриель и стоявшая у входа в бар человеческая фигура в течение последующих двадцати минут не пошевелили ни единым членом, зато в расстановке сил на втором этаже заведения произошли значительные изменения. Юсеф отлепился от блондинки и пересел за столик Жаклин. Она прямо-таки ела его глазами, как будто все, что он говорил, представлялось ей удивительно интересным, значительным и важным.
Габриель бросил взгляд на статую у входа; статуя, чуть повернув голову, тоже на него посмотрела.
В полночь они вышли из бара и побрели через сквер, подняв воротники, чтобы защитить лица от ледяного ветра. Жаклин то и дело вздрагивала и занемевшей от холода рукой стягивала на груди пальто. Юсеф положил руку ей на талию и прижал к себе. Она чувствовала исходивший от него запах вина. Жаклин давно уже пришла к выводу, что спиртное облегчает ей существование в подобных ситуациях, поэтому тоже выпила — чтобы приглушить в себе отвращение перед необходимостью лечь в постель с совершенно незнакомым человеком, так как такого рода чувства могли ее выдать. При всем том алкоголь не затуманил ее мозг, не лишил способности мгновенно реагировать на окружающую обстановку и не затронул инстинкта самосохранения.
На Чаринг-Кросс-роуд они сели в такси.
— Где ты живешь? — спросила Жаклин. Она знала ответ, а вот Доминик Бонар его не знала.
— Я живу в Бейсуотере, рядом с Суссекс-Гарденс. Туда поедем?
Жаклин согласно кивнула. Такси проследовало по Чаринг-Кросс-роуд, минуя закрытые, с темными витринами магазины, а потом покатило в западном направлении по Оксфорд-стрит в сторону Марбл-Арч. Когда они проезжали под фонарем или мимо освещенной витрины, она взглянула на лицо Юсефа, словно выхваченное на мгновение из темноты фотовспышкой. Она обратила внимание на его профиль. Подбородок четко очерчен, нос — длинный и хорошей формы, а губы — полные. Лицо украшали тонкие, с широким разлетом брови и сверкающие темные глаза,
Исходя из того, что ей рассказал о нем Габриель, она ожидала встретить крайне самолюбивого, резкого в движениях, настороженного типа, но у Юсефа были приятные, мягкие движения и манеры, а на лице порой проступала застенчивость. Она вспомнила сотрудника германского химического концерна, которого соблазнила на Кипре. Он был лыс, а изо рта у него дурно пахло. За обедом он долго повествовал ей о своей сильной неприязни к евреям. Уже позже, когда они оказались в постели, он потребовал ее участия в реализации своих сексуальных фантазий, которые оказались столь мерзкими и извращенными, что ее едва не стошнило.
Они проехали по Эдгар-роуд, а потом свернули к Суссекс-Гарденс. Жаклин хотелось поднять голову и отыскать глазами окна квартиры, где Габриель установил аппаратуру прослушивания и наблюдения. Но вместо этого она заставила себя посмотреть на Юсефа. Подняв руку, она провела пальцем по его подбородку.
— Ты, знаешь ли, весьма привлекательный парень.
Юсеф улыбнулся.
Этот тип привык выслушивать от женщин комплименты, подумала она.
Такси остановилось у дома Юсефа. Это было мрачное, с плоским фронтоном здание из серии послевоенных типовых многоквартирных домов, напрочь лишенных какой-либо индивидуальности или привлекательности. Юсеф расплатился с таксистом, помог Жаклин выйти из машины, после чего повел ее к парадному. Араб ходил, плавно перекатывая ногу со стопы на пятку, как если бы пребывал в постоянной готовности к прыжку или отражению неожиданного нападения. Жаклин подумала, что Габриель ходит точно так же, и задалась вопросом, находится ли он сейчас на своем наблюдательном пункте.
Когда они поднялись по ступенькам к парадному, Юсеф достал ключи и вставил один из них в замок — тип «Йель», отметила женщина. Открыв дверь, он ввел ее в тускло освещенный, с потрескавшимся линолеумом холл, в противоположной стороне которого открывался вход в столь же дурно освещенный лестничный колодец. Интересно, подумала Жаклин, как поведет себя Юсеф. Включит ли музыку, зажжет ли свечи, откупорит ли вино? Или же предпочтет обойтись без прелюдии и будет действовать грубо и целеустремленно? В случае, если бы ей удалось вовлечь Юсефа в разговор, она могла получить ценную информацию, которая принесла бы пользу Габриелю. Она решила не торопиться и растянуть, насколько возможно, процесс интимного общения.
Когда они поднялись по лестнице и оказались перед квартирой, Юсеф, открывая дверь, воспользовался еще одним ключом к замку типа «Йель», а потом вставил в замочную скважину второй ключ, отпиравший простейший замок с защелкой. Итого, три замка, три ключа, подытожила свои наблюдения Жаклин. Ничего сложного.
Они вошли в квартиру. В комнате было темно. Юсеф закрыл дверь, подошел к Жаклин и в первый раз ее поцеловал.
— Я весь вечер только об этом и мечтала. У тебя такие красивые губы, — сказала Жаклин.
— Я тоже весь вечер мечтал. Правда, на уме у меня было кое-что другое, — улыбнулся Юсеф. — Выпить хочешь?
— С удовольствием выпью бокал вина, если есть.
— Думаю, бутылка вина найдется. Надо проверить.
Он включил лампу — дешевый торшер, отбрасывавший свет на потолок, и швырнул ключи на маленький столик у двери. Жаклин поставила на него свою сумочку. Потом, вспомнив наставления Шамрона, быстро исследовала помещение. Квартира революционера-интеллектуала, в которой было нечто от базового лагеря. Линолеумные полы апартаментов покрывали три дешевых восточных ковра. Кофейный столик, вернее сказать, стол, представлял собой массивную прямоугольную плиту из ДСП, покоившуюся на четырех блоках из прессованного шлака и окруженную разнокалиберными стульями. В центре столешницы помещалась пепельница размером с суповую тарелку, в которой горой лежали окурки сигар и сигарет различных сортов. Некоторые носили на себе следы губной помады, причем двух оттенков. Вокруг пепельницы стояло с полдюжины кофейных чашечек с размазанной по донышку засохшей кофейной гущей.