Мастер ужасок

Моэрс Вальтер

– Кто здесь?

Его слова прямо-таки разорвались в ушах Эхо, и он, выскочив из своего убежища, помчался к двери, как будто кто-то поджег ему хвост. Со скоростью пиротехнической ракеты он пролетел по залам и коридорам, вниз по лестнице и, лишь пробежав три этажа, отважился остановиться в заполненной древними фолиантами библиотеке, где пахло холодной каминной золой. Он забрался под изъеденную червями кафедру и с колотящимся сердцем прислушался, не приближается ли к нему мастер ужасок. Но он слышал лишь шелест крыльев кожемышей, которые здесь, под потолком, совершали свои ночные виражи.

Самая

короткая история Цамонии

Когда Эхо на следующее утро, зевая и потягиваясь, осторожно вошел в лабораторию, мастер ужасок стоял, склонившись над столом, и напряженно смотрел в микроскоп. Он даже и не подумал поздороваться с царапкой, а продолжал рассматривать что-то, что явно приводило его в восторг.

Эхо чувствовал себя невыспавшимся и раздраженным, так как полночи не спал и размышлял о поведении Айспина. Кроме того, его страшно волновало, не заметил ли его накануне мастер. Опустив голову, он подошел к миске, наполненной сладким какао, и начал из нее лакать.

– Извини, пожалуйста, – сказал через некоторое время мастер ужасок, не глядя в его сторону, – я как раз исследую лист с дерева из Малого леса, а это требует максимальной концентрации. Он настолько крошечный, что его едва видно даже под микроскопом.

– Из Малого леса? – переспросил Эхо между двумя глотками. – Я что-то слышал о Большом лесе, но ничего о Малом.

Айспин переставил резкость на объективе.

– Только те цамонийские ученые, – пробормотал он, – которые вооружены самыми сильными очками и самыми большими лупами, знают, что непосредственно рядом с Большим лесом расположена еще роща, которую называют Малым лесом. Это самый маленький лес в Цамонии. Он настолько мал, что даже насекомые, живущие в нем, ограничены в свободе передвижения. Самые крупные деревья в нем таковы, что из одного из них можно сделать максимум одну-единственную зубочистку. А единственные живые существа, которые могут здесь жить, не испытывая при этом боязни пространства, – это корнечеловечки.

Теперь Эхо окончательно проснулся. Он облизал мордочку, отвернулся от миски, подошел к Айспину и улегся у его ног. Он был чрезвычайно рад, что Айспин не обсуждал с ним события минувшей ночи.

– В таком случае корнечеловечки должны быть совсем крохотными, – сказал он.

На сей раз мастер сподобился оторвать взгляд от микроскопа и, потерев глаза, посмотрел на царапку.

– Большой и маленький – это относительные понятия, – сказал он. – Я наверняка кажусь тебе довольно большим, а для рюбенцелера я – гном. Ты для меня – с твоего позволения – скорее маленький, а для мыши ты – великан.

Айспин посмотрел по сторонам, затем взял что-то со стола, который стоял перед ним, и поднес к носу Эхо. Это был кусок старого высохшего хлеба – типичный вид еды, которую предпочитал мастер ужасок для своего рациона.

– Это кусок хлеба, – сказал он. – Ты ведь считаешь, что это большой кусок хлеба, не так ли?

Эхо чуть задумался и кивнул.

– Конечно, – сказал он.

В ответ на это Айспин сжал кулак, и податливая горбушка хлеба мгновенно раскрошилась.

– А в действительности это множество маленьких кусочков. – Он разжал пальцы и высыпал крошки на стол. Затем он взял одну из них и зажал между большим и указательным пальцем.

– И эту крошку ты ведь тоже назвал бы единственной крошкой, да?

Эхо

опять кивнул, на этот раз более нерешительно.

Тогда Айспин растер хлебную крошку между пальцами, превратив ее в пыль.

– Но и эта пыль состоит из множества мельчайших фрагментов. И так происходит с любой материей. То, что ты здесь видишь, – стол, стул, микроскоп, книги, стеклянные сосуды, вся лаборатория, даже ты и я, – все состоит из крошечных частиц, которые соединяются самым чудесным образом. Поэтому мы, алхимики, проводим исследования именно мелких частиц. Самых мелких. Потому что мы верим, что где-то там, в микрокосмосе, таится могучая сила.

– Как же что-то крошечное может содержать могучую силу? – спросил Эхо. – Не является ли это само по себе противоречием?

Мастер ужасок, казалось, на мгновение задумался, размышляя, следует ли ему продолжить свою работу или все же заняться латанием дыр в образовании Эхо.

– Послушай! – сказал он чуть погодя. – Я хочу рассказать тебе одну историю. Речь пойдет как раз о Малом лесе и об алхимии. Тебе это интересно?

Эхо кивнул.

– Каждый начинающий алхимик должен выучить наизусть эту историю и уметь безошибочно рассказать ее на дипломном экзамене. Я и сегодня еще знаю ее слово в слово.

– Но тогда это очень важная история, – сказал Эхо.

– Так оно и есть. Но поскольку действие происходит в Малом лесу, тебе не следует рассчитывать в этой истории на большие чувства, эпическую широту и вообще на что-то грандиозное. Это самая короткая история всей Цамонии. Ты готов с этим смириться?

– Конечно, – сказал Эхо. – Я люблю короткие истории.

– Вот видишь! Разве не чувствуешь себя более комфортно, когда речь идет о чем-то маленьком? Когда освобождаешься от резких теней, которые предвещают чудовищные события? В узких, обозримых условиях происходят такие незначительные, ограниченные вещи, что даже корнечеловечек может с ними справиться. Это ведь так успокаивает!

– Да, – сказал Эхо.

– Так вот, корнечеловечки настолько малы, что их никак нельзя причислить к семейству гномов. Скорее они относятся к семейству гнимов, которое объединяет все живые существа, размер которых не превышает каштан: пепели, орехочеловечки, муравьишки, импфы и тому подобное. Но самые маленькие – это корнечеловечки, они достают импфу лишь до колен. А ты ведь знаешь, насколько малы импфы.

– Нет, – сказал Эхо. – Я не знаю.

– Представь себе, орехочеловечек меньше, чем пепель, но больше, чем муравьишка, а импф вдвое меньше, чем муравьишка. Если всех троих поставить друг на друга, то, стоя рядом с гномом, они будут выглядеть как курица рядом со слоном.

– Понятно, – сказал Эхо.

– Теперь, когда тебе известно о росте этих живых существ, я, пожалуй, могу начать рассказывать историю. Итак: все корнечеловечки одинаковые. Одинаково велики или одинаково малы, одинаково прелестны, одинаково мужественны, одинаково пугливы – одинаково это, одинаково то. А поскольку они все одинаковы, им не нужны имена. Они вырастают весной из земли в Малом лесу, каждый год ровно двенадцать штук, и живут достаточно долго, пока не становятся жертвой какого-нибудь несчастного случая. Их задачей является уход за Малым лесом. Они не дают застаиваться почве и постоянно ее разрыхляют, обрезают засохшие ветви и доят тлю. Да, вот такие дела.