Мастер ужасок
Шрифт:
Через оконные отверстия в лабораторию ворвался ветер, заколыхав огонь на болевых свечах и порождая их стоны, в которых слышалась надежда на то, что пламя погаснет. В воздух взлетели бумажные листки, и забренчали кости на скелетах животных. Затем ветер опять стих, пламя на свечах выровнялось, и снова послышался их привычный, чуть слышный стон.
– Да, – воскликнул Айспин, – тогда я смог бы принять участие в творческом процессе! В вечном созидательном совершенствовании природы, которое всегда порождает новые жизни!
Вокруг башни одновременно разорвалось с полдесятка молний. Стало светло как днем, и на
– Когда же мы начнем создавать наше произведение искусства, мастер?
Айспин посмотрел на Эхо затуманенным взором, как будто у него возник провал в памяти и он пытается вспомнить имя своего собеседника.
– Гм? – произнес он и посмотрел в большой котел.
– Отвар для привидения уже достаточно нагрелся, – пробормотал он. – Наэлектризованность атмосферы и высокая влажность воздуха тоже не могут негативно сказаться на эксперименте… я бы даже сказал, что условия идеальны. Ну хорошо, начнем, пожалуй! Я начинаю варить привидение. Ты мне поможешь?
– Если только мне не придется это потом есть! – ответил Эхо.
Айспин хрипло засмеялся.
– Не бойся! Мы можем немедленно начинать. Я уже все подготовил.
Айспин подошел к металлическому шкафу и открыл его. А когда он стал в нем рыться, оттуда выполз ледяной туман и почти полностью окутал мастера ужасок. Потом он достал два шарика жира и поднес их к пламени свечи.
– Мертвый газ и туманная медуза, – сказал он. – Больше нам ничего не потребуется. Это будет совсем простое привидение.
Он закрыл шкаф, подошел к котлу и бросил один из шариков в отвар. Когда он расплавился в кипящей жидкости, из котла донесся слабый продолжительный стон, от которого у Эхо заледенела кровь.
– Это был газ с кладбищенских болот под Дуллсградом, – объяснил Айспин. – Не имеет никакого значения, из какого животного он взят, главное, что этот газ мертвый.
Эхо собрался с духом и прыгнул на стол, чтобы ему было удобнее наблюдать за процессом, происходящим в котле.
Айспин бросил второй шарик в отвар. Жир растопился, из него выскользнула крошечная белая змейка, поплавала некоторое время по бурлящей поверхности и вновь погрузилась в жидкость.
– Это был образец небельхаймской туманной медузы. Невероятно, что только может выдержать эта полуорганическая субстанция. Ты можешь варить ее в воде и даже в жидком свинце или соляной кислоте. Ее можно бросить в алхимическую печь и нагревать до самой высокой температуры. А можно на целый год заморозить, замариновать в ртути, поместить в вакуум, колотить по ней кувалдой. Ей ничего не будет. Но смотри внимательно…
Айспин достал из-под мантии флейту, поднес ее к губам и начал играть простую благозвучную мелодию, напоминавшую детскую песню. Из отвара показалась белая туманная змейка, извиваясь, как червь на крючке. Айспин перестал играть.
– Музыка. Музыка сводит ее с ума, – сказал он. – Эта медуза не переносит никакой другой музыки, кроме тромпауновой. При этом она еще должна быть красивой. Ты видишь – она умирает. Она убивает самое себя, растворяясь в воде. Она соединяется с трупным газом. Это вторая ступень.
Эхо с восхищением наблюдал, как туманная змея нырнула
– Сушеные экскременты временных улиток, – сказал Айспин небрежно, как будто он добавил в отвар щепотку перца. – То, что последует дальше, вообще-то не имеет к науке никакого отношения. Требуется всего лишь преодолеть время, необходимое для химических и межпространственных процессов в котле. К тому же будут произнесены традиционные заклинания. Они не оказывают совершенно никакого влияния на процесс, но я ничего не могу с собой поделать – я ужасно люблю этот старый фокус-покус.
Он откашлялся, воздел руки к небу и воскликнул:
– То, что было и ушло,Опять должно начаться.То, что было и ушло,В зелье возрождаться,В котел возвращатьсяВо славу алхимии.Эхо внимательно наблюдал за происходящим сверху. Смесь в котле множество раз меняла цвет, и из нее вылетали отливающие разными цветами пузыри, которые парили по всей лаборатории. Айспин продолжал декламировать:
– Трупный газ с туманною медузой,Слейтесь в желчи ядовитой!Замомин и жир паучий,Дух – покинь ты трупный одр!Поднимись из медной кадки,Разорви оковы хладныМира жуткого, загробного!Жидкость в котле поднималась и опускалась, поднималась и опускалась, и на поверхности возникали воронки, которые затягивали вспухающие пузыри вновь в глубину котла. Эхо еще никогда не видел таких причудливых движений жидкости. И чем дольше он за этим наблюдал, тем больше он верил в те вещи, которые происходили в глубине – мелькали беспокойные тени и формы, как будто котел был окном в другой, зловещий мир. Неожиданно отвар в некоторых местах поднялся, напоминая покрывало, под которым что-то двигалось. Из глубины котла раздался рев, напоминающий звук, издаваемый диким зверем, который хочет выпрыгнуть наружу. Эхо инстинктивно отступил на столе на пару шагов назад, хотя он и так был в метре от происходящего.