Мастер врат
Шрифт:
И репутацию имел неоднозначную.
Клементьев Андрей Савельевич персоной был скандальной, но при этом действительно умудрился защитить диссертацию, правда, по другой теме. Эфирные колебания и что-то там связанное с пагубным воздействием их на природу. То есть был эфирником, а не магом земли. Лишь стихийники были способны заниматься наукой о камнях не только в теории.
В общем, ничем не примечательный одарённый, судя по всему, слабый маг. Известность к нему пришла после одного события. В одном из светских салонов он продемонстрировал
Затем начались публикации, одна другой диковиннее. То, с чем не повезло ознакомиться мне, было венцом его деятельности. В мире научном труд высмеяли, зато пресса ухватилась за столь шикарный скандальный повод и сделала его знаменитым.
До сих пор Андрей Савельевич издавал книги и проводил лекции.
Почему шарлатана до сих пор не посадили, я не понял. Видимо, особого вреда он не приносил, а научному миру всегда не до дрязг и скандалов было. Люди делом занимались, что им до какого-то эпатажного врунишки.
Зато в Эфире нашёлся музей, посвящённый известным магическим камням и истории создания амулетов и артефактов с ними. А вот больше геммологов я не отыскал. По крайней мере, нигде в хрониках настоящие специалисты не упоминались.
— Вот в музей я наведаюсь, — решил я, записывая адрес.
Адрес Клементьева я тоже записал. Уж не знаю, как учёным, а мне стало обидно за такое коверкание истины и наживу на этом. Тоже наведаюсь и куплю этот жабий камень, которыми он бесцеремонно торговал, а потом этот камень засуну… Ладно, это непервостепенная задача.
Слегка успокоившись, я вернулся к изучению материалов, принесённых големом. Единого труда, объединяющего все аспекты, не было. Но зато отдельным видам магии было посвящено довольно много книг. Увы, не по всем.
Пусть я видел оттенки магии, но сопоставить их с расцветкой драгоценных камней было непросто. Сколько существует голубых минералов, например? До чёртиков, вот именно.
Тем более для меня что лазурный, что бирюзовый, что васильковый — все едины. Я отличал голубой от синего, что уже считал немалым достижением.
Помнится, в юности был у меня бурный и скоротечный роман с одной театральной дивой. Девица была чудо как хороша, талантлива и очень капризна по части подарков. Среди фаворитов у неё были гранаты. Оно и логично, ведь девушка была носителем дара огня. А гранат — камень этой стихии. Подарил я ей ожерелье, по заверениям продавца лучшее из возможных. Дива устроила скандал, что это не альмандин, а я по наивности удивлённо сообщил, что конечно, ведь это гранат.
В общем, узнал много о требованиях в познании геммологии для современных мужчин, об их бессердечии и даже непростительной необразованности, то есть глупости.
Благо молодость прощает подобные ошибки. Да и без них жизнь была бы скучна. Погоревал и научился
Улыбнувшись, я решил, что гранат добуду первым. Альмандин, в память об одной пламенной особе из прошлой жизни.
У меня был неполный список, но для начала весьма недурной результат.
Десять аспектов.
Помимо огненной стихии, отыскались данные и о прочих.
Аквамарин — вода. Глубокий синий цвет, чистота и мощь водной стихии.
Топаз — воздух. Светло-голубой цвет, олицетворяет воздушность и лёгкость. Даже некоторую ветреность и переменчивость.
Яшма или яспис — земля. Терракотовая, с золотистыми прожилками. Прочность, стабильность и крепость земной стихии.
Лунный камень — духи. Серебристо-серый, как нельзя кстати подходит призрачным сущностям.
Дымчатый кварц, он же раухтопаз — эфир. С едва заметным оттенком этой самой «дымки», что соответствует туманной природе эфира и его способности соединять мировые потоки.
Сапфир — ментальная сила. Лазурно-синий камень, ясность разума и сила мысли.
Изумруд — цвет настоящей жизненной силы. Дар исцеления проявлялся насыщенной зелёной аурой, как и этот камень. Без сюрпризов и логично.
Малахит — природа. Иной оттенок зелёного, но тоже про гармонию и жизнь.
Алмаз, куда же без него. Камень света, чистого, яркого, ослепляющего.
Осталось выяснить названия ещё восьми камней. Я догадывался, что с тёмными аспектами будет сложнее всего. Любую информацию об этой магии надёжно укрывали и охраняли. И раз её не нашлось в хранилище, то придётся постараться.
Сделав заметки, я отдал все книги голему, поблагодарил его и выбрался на поверхность. Вдохнул прохладный воздух полной грудью. С залива тянуло обещанием шторма. Приближался сезон бурь, туманов и дождей. Особенная пора со своим очарованием.
Но пока ещё стояла приятная погода. Рассвет, приходящий всё позднее, раскрашивал небо в огненно-рыжий цвет.
И, глядя на горизонт, я неожиданно понял, что именно это цвет надежды. Как сам рассвет, начало нового дня. Когда позади тёмная ночь и прошлый день, что бы там ни было. И в памяти всплыло название из записей учителя — цитрин. Как же я мог забыть? Ведь он тогда говорил мне, что это мой камень. Недорогой и полудрагоценный. Недооценённый.
Впрочем, важна не стоимость, а смысл. Что же, с этим хотя бы не будет затрат.
— Ты очень обрадуешься, друг мой, — усмехнулся я, отправляя Батисту запрос по найденным камням.
После написал сообщение помощнику, чтобы разузнал о стоимости и сложностях доставки, если необходимое придётся добывать из-за рубежа. Империя богата месторождениями, но не всеми, что мне были нужны.
Тем более осталось ещё семь. И один жабий камень, назойливо застрявший в голове.
Взглянув на часы, я понял, что до открытия музея у меня много времени. Так что исполнил вечернее желание — позавтракать у залива.