Мастер врат
Шрифт:
Мол, наткнулись на риф, пришлось спасать судно. К счастью, осведомлённость Хлебникова о рельефах залива была недостаточной, так что проблем не возникло. Но мастер призадумался.
— Что-то я такое где-то читал… Никак не могу вспомнить где. Но похожее на то, что вы говорите. Дайте мне день, максимум два, отыщу.
— Буду безмерно благодарен, — поклонился я.
— Подождите, что же вы такое задумали? — улыбнулся Владимир Иванович. — Простите за моё любопытство, но я знаю, что подобное возможно в
А ювелир-то знал об артефакторике даже больше, чем я предполагал в первую нашу встречу.
При этом сказал мне то, о чём я и сам позабыл, увлёкшись идеей. Действительно, дар артефактора мог повлиять на материалы, с которыми он работает. Когда схема плетений складывается в голове, как и чёткий образ того, что должна делать вещь, то это может изменить известные процессы. Такие, как напитка, подготовка и даже обработка.
Просто я не слышал, чтобы изменения эти были столь кардинальные.
То есть, напитайся камни хоть на каплю силы, я бы припомнил эту особенность. Но, так как метод не работал вообще, она не пришла в голову.
Но и задача у меня была не просто нетривиальной, а нереальной. Врата в другой мир. Да уж, банальным не назовёшь…
— Когда сделаю, я вам покажу, — пообещал я.
В принципе, скрыть врата ото всех будет невозможно, когда они заработают. Уж точно придётся посвятить в это Баталова. Ему же придумывать какое-то объяснение пропажи целого народа, с которым только что договорились о дипломатических отношениях.
Хотя я надеялся, что обойдётся без этого.
При всей своей лояльности ко мне, менталист может и призадуматься, не много ли мне свободы даёт. Я бы на его месте точно напрягся бы после такой новости.
Но это потом…
А с мастера-ювелира можно просто взять клятву. С его страстью к исследованиям он обрадуется искренне. Может, вновь решиться отправиться в поход. Уж мне бы такой специалист в новом мире точно не помешал.
— Это будет честью для меня, — у Хлебникова заблестели глаза. — Увидеть, как воплощается в жизнь то, что я изучаю столько лет… Я ведь немного видел тех артефактов, для которых делал огранку.
Я его понимал. В моей профессии результат я всегда видел, так как активировал артефакт. Но всё равно было грустно расставаться с тем, что стало частью себя. А когда ты делаешь лишь деталь, составляющую нечто целое, это же не менее важно для мастера. Видеть конечный результат.
Пожалуй, стоит показать мастеру каменщику один из его оживших трудов. Например, гаргулью на время забрать из деревни. Василиса там освоилась и уже стала местным символом, но небольшая прогулка ей не навредит. А Овражский порадуется. Да и думал я слегка усилить мою птичку…
Как только я засобирался уходить, Владимир Иванович подскочил и с криком
Лунный камень, вместилище для призрачной силы.
— Держите, — сказал Хлебников и, не дав мне заговорить, настойчиво повторил: — Держите, держите. Не принимаю никаких возражений. Для моей коллекции подойдёт любой другой, а этот пригодится вам. Уж поверьте, такого вы не отыщете во всём мире. Привёз я его из последнего сингальского королевства…
Смотря на этого сухонького старика, и не скажешь, насколько насыщенной у него была жизнь. Куда только не забрасывали его исследования.
На далёкий остров в Индийском океане Хлебников попал совсем юным.
Можно сказать, прибился к императорскому флоту, отправляющемуся с миссией налаживания торговых отношений. Обычное дело, в общем-то, многие учёные в таких случаях присоединялись для своих изысканий. Отдельную экспедицию оплачивать дорого, а вот заодно собрать разные команды — вполне бюджетно.
Едва выпустившийся из академии, Владимир Иванович был полон энтузиазма, сил и желания перевернуть мир. Оттого по прибытии и отправился в одиночку покорять чужие земли.
Заблудился, чуть не умер от укуса змеи, чуть не женился на дочке шамана, который спас его, — обычное дело, по словам мастера.
Попал он в отдалённое поселение, где хранилась какая-то реликвия. Незнание местного языка затрудняло коммуникацию, но ясно было одно: статуе поклонялись и берегли, как самое большое сокровище на земле.
Пока Хлебников медленно исцелялся, постепенно разбирался в местных традициях и жизни. Даже разучил слова и выражения, как раз будущая невеста и занималась образованием пациента.
Часть жителей была занята работой на шахте, где и добывали тот самый лунный камень. Который украшал статую — глаза были сделаны из изумительно красивых минералов.
Что история трагичная, было понятно по печали в глазах мужчины, когда он говорил о девушке. От свадьбы он не сбегал, та не состоялась по причине нападения на деревню.
Не повезло мастеру оказаться в гуще событий, за считаные дни изменивших весь остров. Именно тогда Британская империя решила обзавестись ещё одной колонией…
Флот уже давно ушёл, пока Хлебников выздоравливал. Естественно, никто не стал дожидаться возвращения одного юнца. Решили, что сгинул на чужой земле. Помощи было ждать неоткуда, но мужчина сражался за людей, ставших ему почти родными.
Силы были неравны, и деревню сровняли с землёй. Статую разрушили, и всё, что сохранилось — это два лунных камня, бывших глазами неведомого божества. Шаман отдал один Хлебникову перед смертью от ран, наказав отправлять домой, на материк. Девушка сгинула в пожаре.