Мастер врат
Шрифт:
Я бегло заглянул внутрь — несколько камней.
— Я же просил их отправить к Хлебникову.
— Есть ещё один, — купец улыбнулся. — Велели лично передать.
— Велели?
— Ну то есть попросили, — смутился он. — Редкий экземпляр с изъяном, как ты и хотел. Но нюанс есть. Камушек привязку имеет, добрая воля и всё такое, ну сам знаешь. Еле уговорил стать посредником, поэтому времени мало. Пару часов, и всё. Пуф! — он театрально развёл руками.
— Вот уж не ожидал, что ради клиентов ты готов на такой риск, — усмехнулся
— Риск? — напрягся Батист. — В смысле риск?
— Пока ты не передал мне камень, ты его незаконный владелец. Правильно я понимаю, что должны прозвучать конкретные слова, чтобы сделка считалась завершённой?
— Ну да… — поёжился Жаныч. — Откуда… Так, в чём дело?
— Дело в том, что не ввязывайся больше в такое. Давай, — я вытянул руку. — И лучше поторопись.
Не самый обычный способ сделки, безусловно. Но и я немного перегнул, купец с его жаждой придать излишней значимости тоже ходил по грани, сам того не понимая. Магия доброй воли, как и слова, работала весьма жёстко. Возможность использовать посредника и правда была, да и времени давалось немало, ведь предмет мог быть передан на большое расстояние. Мало кто накладывал такие ограничения, что на артефакты, что на вещи, но тем не менее.
Шутить с подобным точно не стоило.
Батиста я напугал, а этого достаточно. Пусть уж лучше не связывается с ограничениями такого рода, с его-то характером.
Камень купец буквально бросил в меня, достав из какого-то тайника в одежде так быстро, что я не успел заметить откуда.
И уж тут я удивился.
— Александрит?
Вне сомнений, изучил я их достаточно, чтобы определить те, что мне нужны. Зелёный при дневном свете, бледный и невзрачный. Камень некромантии. Наливающийся красным в те часы, когда царит темнота. Символ перехода между жизнью и смертью. Но и не то, и не другое.
— Счёт тебе не понравится, — расслабился Батист. — Но да, слова, — он выпрямился, наморщил лоб и торжественно произнёс: — Сей сосуд передан тому, кто сумеет им воспользоваться во благо иль нет. Удачи.
— Удачи? — отвлёкся я от разглядывания александрита.
— Да, именно так звучит последнее слово.
То, что магия подействовала, я уже сам почувствовал. Как натянутая струна лопнула, только беззвучно, в мире силы. Я даже на миг уловил связь с предыдущим владельцем. Ощутил усталость и облегчение. Камень его тяготил.
— И сколько?
После тихого ответа я невольно взглянул в ту сторону, где Прохор прятал мутную большую бутыль. Впрочем, я ожидал более высокой цены.
— В чём подвох?
— Подвох? — округлил глаза купец. — Кроме того, что я рисковал своей жизнью, достав тебе необходимое?
— Да, кроме этого, — моя улыбка вернула его в деловое русло.
— Его нельзя огранить.
Теперь понятно, почему камень не был похож на те, что находились раньше в каких-либо ювелирных изделиях. Не совсем кусок минерала, но
— Разберусь, — не сильно расстроился я.
Всё же стоимость ниже рынка. Да и понял я уже, что даже не в огранке дело для моей задачи. Будет проще, но это необязательное требование.
— Правда? — так шумно выдохнул Батист, что занавески на окнах затрепетали.
Я не ответил, внимательнее рассматривая остальные камни. Бороться с сутью Жаныча бесполезно. В конце концов, он добыл мне и правда редчайший экземпляр по приемлемой стоимости. Главное — результат. Кто знает, стань он немного честнее, смог бы выполнять такие заказы?
К чёрту совесть Батиста, у меня было почти всё нужное.
Не считая второго топаза, отправленного мастеру-ювелиру, и ещё парочки у него же в работе, прочие находились в моих руках. Остался изумруд. И нужный мне в столице был только у одного человека. Мейснера.
Взглянув на часы, я понял, что до званого вечера у князя полно времени. Раз уж день выдался таким, что состоятся неприятные встречи, то использовать это нужно максимально эффективно. То есть навестить и Клементьева, разрушившего жизнь Хлебникова. И разобраться с этим чёртовым жабьим камнем заодно.
— Торопишься? — понимающе кивнул Жаныч. — Вот я и засиделся что-то. Собственно, все обязательства я выполнил. И знаешь… Комиссию я возьму минимальную. По-дружески. Что-то мне подсказывает, заплатишь ты ещё с лихвой. Что бы ты там ни задумал. Надеюсь, что оно того стоит.
— Благодарю, — улыбнулся я. — Оно того стоит, Фёдор.
— Вот за это я тебя и не люблю, — проворчал он, поднимаясь. — С тобой хочется дела вести вообще без комиссии. Страшный ты человек, Александр. Хоть одна надежда — не забудешь ты доброту мою. Вот набрался же с тобой слов, надежда…
— Не забуду, — рассмеялся я. — Спасибо, правда спасибо, от души. Хороший ты человек.
— Ещё и обзывается… — совсем тихо сказал Батист и поспешил уйти, не забыв прихватить с собой пару пирожков.
Но я заметил, как он улыбается. Так не улыбаются просто от хорошей сделки. Когда-то давно один человек мне сказал, что живёт ради улыбок. Я тогда не понял, ведь жизнь казалась полной таких трудностей, ну какие улыбки? Жизнь осталась полной всяким, но теперь я понял про улыбки. И сам начал улыбаться. Вот так, как Жаныч сейчас. Хорошо, по-настоящему.
Дом Клементьева выделялся среди прочих.
Во-первых, на верхушке и без того надёжно высокого забора блестела на солнце колючая проволока. Это помимо охранных амулетов, след которых я ощущал.
Во-вторых, табличка у дверного звонка содержала не только предупреждения о злых собаках, наложенных проклятьях и защите, но и уйму условий, при которых гость вообще имел право нарушить покой хозяина.
Я даже зачитался, подумав о духе предка. Ему бы понравилось.